Средняя продолжительность жизни любой политической системы — около 30 лет. Существование тысячелетних империй и многовековых республик не должно вводить в заблуждение: при сохранении прежней институциональной формы содержание их политической жизни кардинально обновлялось каждые несколько десятков лет. Если существование политической системы не прерывается досрочно внешними обстоятельствами, то в своём развитии она последовательно проходит фазы становления, консолидации и упадка, каждая из которых длится примерно по десять лет. Какую из них переживает нынешний российский режим?
Если брать за начальную точку 1990 год, в котором был избран Съезд народных депутатов (организация признана в РФ террористической) РСФСР и была принята Декларация о суверенитете, то мы наполовину прошли период консолидации и являемся свидетелями расцвета системы. При этом в её функционировании уже сейчас можно заметить отдельные признаки окостенения, связанные с чрезмерной централизацией: возрастающий год от года государственный контроль за всеми сторонами общественной и экономической жизни, низкая эффективность работы госаппарата, расширение масштабов коррупции и пр.
Тенденция к избыточному «госрегулированию» в полной мере проявила себя в партийной жизни.
До середины 2006 г. Кремль делал ставку на формирование т.н. доминантной системы, то есть системы, в которой доминировала бы «Единая Россия», а другие партии играли бы роль оппозиции, крикливой, но маловлиятельной — в силу отрезанности от финансовых и информационных ресурсов. В действительности подобная система была бы не доминантной, а псевдодоминантной. Если в первом случае в правящую партию входят в том числе и высшие должностные лица, то при псевдодоминантной никакой правящей партии, собственно, и нет. Есть только «партия власти», полностью подчинённая правящей бюрократии, которая всячески подчёркивает свой беспартийный статус и де-факто находится вне какого бы то ни было политического контроля.
Обычно такую доминанту называют авторитарной, однако здесь термин «авторитарная» скорее затуманивает, нежели проясняет суть дела. Если партия, называемая правящей, на самом деле ничем не правит, а лишь служит ширмой для реальных властителей, то это уже совсем другая политическая система. Определение «авторитарная» в словосочетании «авторитарная доминантная система» выполняет примерно ту же роль, что и слово «суверенная» в выражении «суверенная демократия» — роль префикса «эрзац-» или «псевдо-».
Однако для устойчивости подобной системы необходимо, чтобы «партия власти» получала на выборах значительно больше 50% голосов, желательно не меньше 70%. В принципе нет ничего страшного, если будет и меньше 50%. В 2003 г. «Единая Россия» получила 37,57% по партийным спискам и около 46% (103 места из 225) по одномандатным округам, что не помешало ей взять под контроль в Госдуме более двух третей голосов. Но это было сделано благодаря «независимым» одномандатникам, которые являются слишком ненадёжной опорой и в любой момент готовы переметнуться на сторону противника — недаром во второй Госдуме большинство из них предпочитало поддерживать коммунистов либо занимать нейтральную позицию.
Желанием устранить данный «фактор неопределённости», по всей видимости, и объясняется полный переход к пропорциональной системе на думских выборах.
К тому же мажоритарная система вопреки тренду к «суперцентрализации» даёт преимущества региональным властям, а зависимость центра от регионов — это совсем не то, что нужно Кремлю. Он заинтересован именно в псевдодоминантной системе, когда «партия власти» не только получает на выборах 70% голосов, но и полностью управляется из администрации президента. Пока же не удалось добиться ни первого, ни второго. В подавляющем большинстве субъектов Федерации «Единая Россия» не дотягивает до 50%-ной планки, а региональные отделения ЕР зачастую находятся под контролем не столько центра, сколько губернаторов. Ни у кого, например, нет сомнений, что в Москве «единороссы» подчиняются прежде всего Лужкову, в Татарстане — Шаймиеву, в Екатеринбургской области — Росселю, и т.д.
Ещё более важно то, что за пределами влияния власти по-прежнему остаётся добрая половина избирателей
Именно на этой части электорального поля и пасутся популисты, чьи позиции правящая бюрократия вразрез с собственным интересом укрепляет политикой отсечения власти от общества. Кремль уже не раз пытался освоить эту «целину» и, казалось бы, достиг определённых успехов. Созданные при его участии партийные образования заметно потеснили на выборах давних противников «партии власти» коммунистов. Но успехи эти были основаны на таланте симулякров обливать грязью конкурентов, который рано или поздно не мог не обратиться против «Единой России». В какой-то момент симулякры, начав всерьёз гвоздить «партию власти», из оппозиции имитационной превратились в оппозицию всамделешнюю — такая история произошла, в частности, с «Родиной» и Российской партией пенсионеров.
Найти на них управу оказалось достаточно просто — по принципу «я тебя породил, я тебя и убью», — однако важен сухой остаток: популистское поле по-прежнему дикое, целина непокорённая.
Можно было, конечно, сделать вид, что непокорённых земель не существует — есть только та территория, которую успели обжить «единороссы». Однако такая система тоже не имеет ничего общего с реальным доминированием:
доминирование — это когда везде, а не среди тех 30% россиян, которые ещё ходят на выборы.
Похоже, власть признала наличие дикого поля как данности и принялась изыскивать пути его освоения. Объединение Российской партии жизни, Российской партии пенсионеров и «Родины» можно рассматривать как очередную попытку продвинуться в этом направлении. Раз уж экспансия «Единой России» выдохлась, значит, нужно создавать ручную оппозицию, которая отбивала бы голоса у «диких» оппозиционеров и даже потявкивала бы на «партию власти», но ни в коем случае не повышала бы голос на верховную власть, как посмели сделать «родинцы» и «пенсионеры».
Велик соблазн спрогнозировать, что у Кремля опять ничего не выйдет. РПП и «Родине» тоже предназначалась роль ручной оппозиции, но, как только у власти возникли неприятности с монетизацией льгот, симулякры перестали слушаться хозяина: ведь если хочешь оседлать протестный электорат, то протестовать надо как следует, иначе никто тебе не поверит.
Но в последние годы Кремлю удавалось слишком многое из того, что казалось немыслимым в 1990-е гг. Так что было бы опрометчиво исключать его удачу и на этот раз.
Возникает вопрос: если всё пойдёт как задумывалось, какую партийную систему мы получим на выходе? Надо полагать, похожую на гегемонистскую — вроде тех, что в 1950–80-е гг. установились в странах т.н. народной демократии: по форме — многопартийность, по содержанию — однопартийный режим, где все властные рычаги сосредоточены в руках партии-гегемона. Но именно похожую, а не ту же самую. Если сегодня мы имеем псевдодоминантную систему, то в случае успешной реализации проекта «РПЖ-РПП-«Родина» получим систему псевдогегемонистскую. Реальная власть всё равно останется у беспартийной бюрократии, а партии — как псевдоправящая, так и псевдоппозиционная — продолжат играть роль декорации, единственная задача которой — придать пристойный вид полуавторитарному, полуплебисцитарному режиму. В подобной ситуации неважно, какую систему имитирует декорация — доминантную, гегемонистскую... Да хоть бы и двухпартийную! Пусть эти две партии меняют друг друга в качестве псевдоправящих, суть дела не изменится.
Хотя в случае имитации двухпартийности конкуренция, поначалу тоже вполне имитационная, имеет все шансы стать настоящей.
Ведь уже сегодня Российская партия жизни сплошь и рядом принимает в свои ряды перебежчиков из «Единой России» — тех, кто когда-то ввязался в борьбу за посты внутри »партии власти«, а проиграв, был с позором из неё изгнан. Таких изгоев по стране пруд пруди, им только дай сигнал — они с готовностью встанут в ряды «новой оппозиции» и вполне искренне кинутся воевать со своими обидчиками. А там недалеко и до раскола — наподобие того, какой «партия власти» переживала с осени 1998 г. по весну 2001-го, будучи разделённой на партии начальства регионального («Отечество — Вся Россия») и начальства федерального («Единство»). Понятно, что нынешняя власть такого раскола не допустит, но лишь до тех пор, пока крепки её позиции, а как только они пошатнутся, во всеобщем развале не уцелеют ни псевдоправящая, ни псевдооппозиционная партии.
Автор — главный редактор бюллетеня «Партинформ»
