Оппозиции глупо лезть на рожон: избиратель не давал на это санкции, он просто просил постращать власть, чтоб та была подобрее к населению. То, что при наружной дерзости современная российская оппозиция трусовата, давно уже стало общим местом. Может быть, это и хорошо. Не хватало ещё, чтобы нынешние популисты были воинственными — как в начале ХХ века. В этом свете попытки власти заменить какую-никакую, а реальную оппозицию другой, выращенной в пробирке, выглядят, мягко скажем, не очень дальновидными.
Хорошо ещё, что Кремль, судя по всему, оставил планы убрать с политического поля КПРФ. На самом деле, это весьма удобный для него оппонент, в спарринге с которым можно не опасаться случайного нокаутирующего удара. Да какое там — этот боксёр и на ногах-то держится, лишь пока не прихватило сердце. Зато ему не отказать в упорстве — выходит на каждый поединок, заученно тычет ослабелыми руками в перчатки противника, исправно получает дежурную порцию оплеух, после чего возвращается в свой угол, чтобы в очередной раз выслушать: «Проиграл по очкам». В общем, честно отрабатывает пайку.
КПРФ крепче, чем цепями, прикована к своему базовому электорату, живущему исключительно прошлым. Это «ядро» ещё способно обеспечить коммунистам «партминимум» в 7% голосов, необходимый для прохождения в Госдуму и региональные парламенты. Но оно же камнем виснет у КПРФ на шее, лишая её пространства для манёвра и заставляя молиться на старых идолов. Поэтому, казалось бы, кто, как не Компартия, — идеальный претендент на роль любимого врага Кремля?
Сами коммунисты, правда, категорически с этим не согласны, приводя в качестве аргумента многочисленные факты административного давления на КПРФ. «Против «удобной» партии ведут такую работу?», — гневно вопрошает Геннадий Зюганов, безбожно путая понятия «любимый враг» и «любимый друг». Друга при встрече обнимают и ведут в гости кормить борщом; любимого врага сбивают с ног, а потом долго и с удовольствием мутузят.
Единственное отличие любимого врага от нелюбимого состоит в том, что последний может дать сдачи. Любимого врага за то и любят, что он слабый.
Разумеется, спуску коммунистам никто давать не собирается. Однако творить над ними то, что вытворяли осенью 2005 г. — весной 2006 г. с «Родиной» и «пенсионерами», снимая с выборов в одном регионе за другим, — тоже пока не творят. И не потому, что не к чему придраться.
Просто убрать КПРФ с выборов, значит, пошатнуть основу всей политической системы.
Компартия едва ли не единственная организация, чей статус — реальной, а не бумажной партии — не берутся оспаривать ни её оппоненты, ни власть. Если в следующий раз она не сумеет преодолеть 7%-ный барьер, никто не заплачет. Но снимать её с выборов либо лишать регистрации — это значит перейти от системы, в которой оппозиционные партии всего лишь дискриминируются, к системе, где они ликвидируются полностью. Надо отдать должное КПРФ: она способна противостоять жёсткому административному прессингу. Компартии не привыкать торговаться и идти на компромиссы с властью, но, несмотря на это, она остаётся самостоятельным субъектом политики, преследующим собственные, а не чужие цели.
Её вчерашние конкуренты на популистском поле — «Родина» и Российская партия пенсионеров — оказались куда хлипче. Просто удивительно, насколько легко этих лихих оппозиционных скакунов удалось охомутать, заставив объединиться с Российской партией жизни. Ни РПП, ни «Родине» такое объединение, по большому счёту, не выгодно — они и поодиночке, эксплуатируя инерцию уже сформировавшегося имиджа, прекрасно вписались бы в сложившуюся расстановку сил.
Фактически и «пенсионеры», и «Родина» добровольно согласились на стерилизацию.
Возможно, в этом и состояла часть кремлёвского плана. Соберёт ли новая партия богатый урожай на электоральном поле — это ещё как бог на душу положит, но вот чего удалось добиться без сомнения, так это унижения выскочек, осмелившихся предпринять побег из курятника. Не простого удаления их с политической сцены, а именно публичной казни. Тем самым Кремль как минимум осуществил давно лелеемую месть за прошлые обиды.
С Российской партией пенсионеров всё понятно — никакой реальной силой она никогда не обладала. С ней можно было делать что угодно — сопротивляться Кремлю она была не в состоянии. Другое дело «Родина», собравшая в своё время внушительный актив по всей России: её ряды пополнили многие выходцы из либеральных, левых и национал-патриотических партий, да и просто яркие личности регионального масштаба. Уж они-то, казалось бы, должны были восстать против унижения партии. Но нет, желание во что бы то ни стало остаться в политике оказалось сильнее гордости. Единственный, кто набрался храбрости выступить против «объединения с чуждыми силами», был депутат Госдумы Андрей Савельев. Но и его стенания: «Зачем же мы пошли на такую жертву, как отставка Дмитрия Рогозина? Зачем мы согласились сместить нашего лидера, если партия всё равно идёт под нож? Не лучше ли было тогда сражаться до конца, пусть и трагического?» — остались гласом вопиющего в пустыне. Его призывам не объединяться с «чуждыми силами» последовали считанные единицы «родинцев», тогда как основная масса партийцев предпочла спрятать свою гордость подальше.
По сравнению с «молодыми» популистами КПРФ выглядит достойнее хотя бы потому, что коммунисты сумели отстоять своё право самим решать свои дела. С предложением поменять руководство президентская администрация к Компартии даже не сунулась, зная, каким будет ответ. Да, Кремлю удалось заметно её ослабить, но не стерилизовать — в отличие от «Родины» и РПП.
Тот же метод — укрощение посредством стерилизации — был применён и к Жириновскому.
Летом все центральные СМИ облетела весть, что лидер ЛДПР чудесным образом разыскал в Израиле могилу своего отца Вольфа Эдельштейна. Телеканалы наперебой демонстрировали плачущего Владимира Вольфовича. Зрелище трогательное, но возникает вопрос: отчего бы лидеру ЛДПР, неизменно отрицавшему свои еврейские корни, вдруг понадобилось выносить на публику такие подробности своей частной жизни? Ответ может быть только один — это понадобилось не ему. То, что Жириновский при всей своей крикливости полностью лоялен власти, известно даже младенцу. Тем не менее, на всякий случай решили стерилизовать и его, настоятельно порекомендовав лидеру ЛДПР обнародовать «порочащие данные» — видимо, для того, чтобы партия не смогла оседлать националистическую волну: какой же русский националист признает лидером полуеврея!
Представляется, однако, что этот расчёт выстроен на зыбком основании. Ксенофобия и антисемитизм, непременные атрибуты национализма, — чувства иррациональные, базирующиеся на эмоциональном противопоставлении своих и чужих.
Антисемит не еврея считает чужим, а чужого — евреем.
skin: article/incut(default)
data:
{
"_essence": "test",
"incutNum": 1,
"repl": "<1>:{{incut1()}}",
"type": "129466",
"uid": "_uid_1044966_i_1"
}
В любом случае, независимо от того, насколько эффективной окажется стерилизация оппозиции, власти не следует питать иллюзии по поводу возможности охватить своим контролем «дикое поле» популизма. Можно приручить некоторых степных животных, но никак не саму степь.
Дикость останется дикостью и при первой же оказии вырвется наружу, как, например, в Кондопоге.
Можно бороться с институциализацией этой дикости, стерилизуя популистов, но если одновременно поощрять стихийные всплески ксенофобии, то все усилия уйдут в песок. Борьба с националистическими организациями без жёсткой борьбы с любыми проявлениями национализма во всех сферах общественной жизни — это лечение симптомов, а не болезни.
Стоило разразиться кондопожским погромам, и на второй день там появились активисты маргинального Движения против нелегальной иммиграции, а на третий день ДПНИ перестало быть маргинальным, обретя всероссийскую известность.
Жутковато представить, что произойдёт, когда система вступит в фазу кризиса. Сейчас у власти ещё есть силы блокировать организованную деятельность радикальных националистов; справиться с ними государству относительно легко — в силу люмпенской природы националистического движения. Но может статься, что государственные институты ослабеют настолько, что не смогут сдерживать уже никого, и будет ли кому организовать сопротивление погромной стихии — большой вопрос.
Автор — главный редактор бюллетеня «Партинформ»
