Группа политиков националистического толка направила письмо Владимиру Путину, в котором пожаловалась на действия правоохранительных органов в отношении участников состоявшегося 4 ноября «Русского марша». Этот, в общем-то, незначительный факт указывает на появление довольно опасной для власти тенденции. Речь идет об изменениях в националистических настроениях в низах, которые в последнее время начали обретать плоть в шумной и агрессивной активности разного рода политизированных объединений и группировок державнического, консервативно-православного и откровенно шовинистически-ксенофобского толка. Они считались резервуаром массовой поддержки жесткого курса власти как во внешней политике по отношению к всякого рода «клеветникам России», так и во внутренней, где в качестве противников выступали «либералы», иностранный криминал и прочие сторонники ослабления организующей и направляющей роли государства.
Так вот, в этих настроениях отчетливо зазвучали нотки недовольства деятельностью власти, которая в день нового национального праздника оскалилась на националистов заградительными цепями ОМОНа. Власть понять можно. Патриотически-державнические настроения довольно быстро стали перерастать в радикальный этнический национализм, грозящий своими выплесками негативной социальной энергии развалить государство изнутри. Да и в мировом сообществе на этнический национализм сегодня смотрят с явным неприятием.
Опираться на такого союзника по меньшей мере рискованно.
Но с точки зрения прочности массовой поддержки и перспектив возможных политических мобилизаций подобное дистанцирование от националистов может создать для власти довольно неприятную конфигурацию. И не беда, что в опросах общественного мнения националистическая «крайность» явно не набирает значительных процентов. Но это активное меньшинство, роль которого в политике начинает существенно усиливаться в нестабильной ситуации.
С «либералами», «демократами» власть по известным причинам рассорилась уже давно. Сегодня даже «Союз правых сил», который, как и его непосредственные предшественники из «Демократического выбора России», всегда был связующим звеном между властью и теми, кого называют либерально-западническим крылом избирателей, уже не в состоянии мобилизовать их на поддержку Кремля. Традиционные призывы о том, что, дескать, наверху есть люди, понимающие необходимость подлинных рыночных реформ и готовые дать на них политическое «добро», больше не работают.
Если же и националисты предпочтут дальше двигаться самостоятельно, то у власти в качестве массовой поддержки окажется деидеологизированное «болото», которое, конечно, не любит крайностей в политике и всегда готово поддержать тех, кто в настоящее время находится наверху.
Но лишь пока власть демонстрирует свою способность руководить страной и держать ситуацию под контролем.
Как только она слабеет, «болото» либо уходит в частную жизнь либо быстро примыкает к усиливающимся флангам. Поведение политиков из «болота» и вовсе отличается неприкрытым цинизмом. Они с властью лишь до поры, пока та их кормит, и хорошо кормит. Тогда они готовы маршировать на различных помпезных мероприятиях, говорить правильные речи со всех трибун. Но при первых же рисках, грозящих потерей кормушки, они спешно разбегаются или меняют хозяев.
Подобное происходило в конце 80-х гг., когда советская власть, начавшая политику либерализации в СССР, со временем перестала устраивать как консерваторов, так и реформаторов, сторонников скорейшего демонтажа социализма. И это при том, что у той власти все-таки была определенная идеология. Нынешняя до сих пор находится в поиске, так и не решив для себя, что лучше — постараться найти какую-нибудь относительно устойчивую социальную базу и под ее воззрения и интересы подогнать определенную идеологическую схему или оставить себе руки свободными, ни с кем особенно не завязываясь, а манипулируя по мере необходимости разными настроениями.
Последняя модель поведения, в принципе, может оказаться довольно успешной, но лишь когда политизация в обществе выражена слабо, а крайности не оформлены и не активны. В иных случаях это ведет к довольно рискованной игре с ограниченными возможностями мобилизации сторонников.
Особенно когда радикализация на уровне массовой политики начинает наслаиваться на неопределенности элитного, верхушечного политического действия. Ведь до сих пор непонятно, какой из многочисленных сценариев решения «проблемы-2008» будет выбран. А между тем конфликтующие группы от нетерпения начинают переходить к активным действиям по всем линиям против своих возможных соперников. Есть риск, что эта активность может срезонировать с идеологически окрашенными массовыми настроениями, в которых хотя и не просматриваются страдания от неопределенности, зато есть много проявлений недовольства конкретными действиями властей. Более того, в политических кругах принято считать, что уже сейчас предпринимается немало попыток использования уличных массовок различными верхушечными группами для продвижения своих интересов и проектов на уровне «элитной» политики. Сохранение неопределенности по главной проблеме российской политики уже в силу сформировавшейся внутренней логики политического процесса и внутриэлитных отношений и при растущей политизации настроений снизу будет объективно способствовать раскачиванию ситуации.
Это сделает нашу общественную систему гораздо более уязвимой к различным внешним импульсам, будь то какой-нибудь скандал в верхах, получившая громкий резонанс акция протеста автомобилистов или обманутых дольщиков или техногенная катастрофа необязательно общенационального масштаба.
Если определенностей по главной проблеме станет больше, то возникнет шанс вписать «крайности», по крайней мере, на какое-то время, в более устойчивый политический ландшафт. Впрочем, даже если подобная операция пройдет удачно, делать успешную долгосрочную политику с опорой на «болото» едва ли получится.
