Ислам по-русски

Идея, овладевшая массами, странным образом может обернуться пародией на саму себя или просто политтехнологией. Сначала люди с фанатическим блеском в глазах крутят штурвал в направлении башен-близнецов, а потом другие люди запрещают проводить Олимпиаду в дни Рамадана.

А ведь когда-то все было просто и понятно. Друзья советского народа, арабские террористы еще не догадывались о том, что бьются за идеалы ислама, и миру еще было невдомек, что он стоит на пороге войны цивилизаций. И Ориана Фаллачи еще не собиралась на одном страстном выдохе писать свою «Ярость и гордость», беспощадный памфлет времен решающей битвы с исламом. Все было не то чтобы политкорректно, просто прозревать в исламе его разрушительное варварство было как-то не очень актуально, и линии фронта пролегали совсем по-другому.

Потом началась путаница, в рамках которой ответы стало повсеместно принято выискивать в Коране, суры которого, как по заказу, обнаружили вековую жестокость и склонность к варварству. И даже утверждение, что ноль изобрели арабы, Фаллачи разоблачила как фикцию и вранье, что опять же было вернейшим знаком креативной бесплодности ислама. Оглушительный успех ее бестселлеров свидетельствовал о том, что все стало понятно, что идет война между христианской цивилизацией и мусульманским варварством и на войне как на войне. Cлова о том, что сам Коран совершенно ни при чем, что кровожадными сюжетами полнится любой религиозный канон, как и вообще любая история, стали восприниматься как неуместное умничанье и вообще политкорректность, в военных условиях приравниваемая к предательству.

И только наш человек продолжал и продолжает путаться. С одной стороны, он, как европеец, тоже имеет свое стойкое убеждение насчет варварства, которое он стоически и в соответствии с глубоким внутренним интернационализмом сносит на рынках.

Связь между конфессиональной принадлежностью и цветом волос неосознаваема, но почти несомненна.

К тому же Чечня и вообще международный терроризм, авангард всемирной битвы с которым без нас совершенно немыслим. С другой стороны, праздник солидарности единения с западным миром в деле борьбы за право рисовать любые карикатуры протекал, мягко говоря, без воодушевления. Не говоря уж о том, как вообще в свете этих дискуссий обогатились наши собственные технологии защиты прав верующих. Растерянность понятна. Нужно просто повнимательнее прислушаться к тому, что так радует ту же арабскую улицу, и обнаружить в этих тезисах такое количество совпадений, которое любой беспристрастный суд убедило бы в факте несомненного плагиата.

Ислам во второй раз в своей истории занимается строительством нации. Только если когда-то, в пору своего рождения, он сплачивал в нее арабов, то теперь речь идет о глобальном идеологическом суперэтносе.

Что само по себе тоже совсем недавно уже происходило, причем с нашим активнейшим участием. Разница в формулировках, и под видом радикального ислама, если не поддаваться на трюки с карикатурами, Рамаданом и вообще с попыткой доказать, что это и в самом деле ислам, предлагается вполне знакомое меню.

На первое — левая и крайне антилиберальная идея с приматом государства, корпоративный дух которого пронизывает общество сверху донизу, потому что на войне, опять же, как на войне, а война обещает быть нескончаемой.

Это по части внутреннего устройства, детали которого нашему человеку объяснять не надо. Лицо, обращенное к миру, еще выразительнее. Здесь полный триумф антиглобализма, только для верности декорированный под зеленое. Ведь лозунги те же: долой транснациональные корпорации, долой Америку с ее чизбургерскими идеалами, нивелирующими и подменяющими собой вековые традиции. Вслушайтесь в тезисы Ахмадинеджада, бен Ладена, даже покойного Басаева, который из жанровой обреченности тоже на склоне жизни разучил коранические формулировки: Америка — империя зла, средоточие всемирного лицемерия, дьявольская суперкорпорация, грабящая весь мир и заставляющая его плясать под свою дудку. Не хватает только карикатур Кукрыниксов и Бориса Ефимова, громивших тот империализм, с которым мы со дня на день снова вступим в решительную схватку. Вот так. И все решили, что это и есть наступление ислама на христианские ценности.

А на самом деле просто освободилась чрезвычайно привлекательная идейная ниша — левый марш, антиамериканизм, антиимпериализм, антиглобализм. И плюс изрядная толика антисемитизма.

{
    "_essence": "test",
    "incutNum": 1,
    "repl": "<1>:{{incut1()}}",
    "type": "129466",
    "uid": "_uid_1060622_i_1"
}

Как тут не растеряться нашему человеку, в отличие от всех прочих этот набор ценностей по-настоящему выстрадавшему и по их возрождению исстрадавшемуся?

С одной стороны, конечно, мы в авангарде битвы с международным терроризмом. Только линии фронта здесь как-то предательски размыты. Зато все так привычно и ясно в наборе постулатов, на котором настаивают люди под зеленым знаменем, под сенью которого находят себе такой уют и Уго Чавес, и Фидель Кастро. И, конечно, мы, так легко вмещающие в своей особой душе и ненависть к Хаттабу, и братскую солидарность с «Хезболлах». И, при всей настороженности к черноволосым соседям, просто генетическую склонность к тезисам, декларируемым от имени ислама. Может быть, и впрямь где-то между коранических сур прячется ссылка на русскую идею?