Реформы в РФ завершены: они перестали быть даже попытками что-то изменить и окончательно превратились в пустую болтовню.
Апофеозом рыночных преобразований можно назвать приказ президента запретить лампочки Ильича.
И ведь не только свои подданные верят. Вскоре после очередной революционной новации Дмитрия Медведева Bloomberg отмечает, что экономический кризис в России заставляет власти страны переходить от слов к делу. До этого, мол, более десяти лет Россия только говорила о планах избавиться от нефтяной зависимости и уменьшить вмешательство государства в экономику.
Конечно, Bloomberg не отталкивается именно от приказа президента выключить яркий свет.
В заявлениях российских руководителей всегда можно отыскать надежду, что вот-вот они за ум возьмутся и дадут вздохнуть бизнесу. Главное – не спугнуть власти.
И серьезные эксперты сразу начинают анализ, говорят, что, если цены на нефть повысятся, а дефицит бюджета уменьшится, инициатива проведения реформ может «быстро угаснуть».
Получается, что руководители у нас весьма грамотные и вообще хорошие, но поддались слабости (а кто бы не поддался?) при высоченных ценах на нефть тянуть с преобразованиями ради того, чтобы дать вздохнуть народу.
Но любопытно, какие такие конкретно реформы начали проводить властители, которые и породили робкие надежды?
Известна одна – бюджетная. Не реформа, в общем-то, а просто сокращение расходной части к предыдущему году. В этом веке расходы ежегодно росли на 20–30%, теперь сокращаются. Конкретно – бюджетникам наконец зарплаты индексироваться не будут. На спор: на уровень инфляции это никак не повлияет, будет доказано практикой, что цены разгоняют вовсе не библиотекари и участковые педиатры. Вот когда финансируется очередная стройка века – мост на безлюдный остров на Дальнем Востоке или зимняя Олимпиада в субтропиках, то есть подозрение, что серьезно возрастают доходы участников увлекательного процесса по освоению казенных денег, и эти доходы уже впрямь влияют на инфляцию. Было бы любопытно проверить догадку на практике — закрыть сверхрасходные проекты и посмотреть, что будет с ростом цен. Но такой эксперимент не мыслим, а в теории догадку легко разбить в пух и прах, тем более что нет корректных данных о соотношении типов расходов и доходов.
Хоть и хороший макроэкономический тренд – сокращать расходную часть, но это просто вынужденная мера, а не стратегический расчет. Не реформа.
Других примеров кризисного реформирования не видать. Кроме, разве, гонений на лампочки. В этом случае Минэкономразвития в рекордные сроки разработало уже и план поэтапного убиения ламп накаливания.
Однако бытует такое мнение: если нефть не будет расти в цене, а еще лучше – будет падать, то волей-неволей власть пойдет на реформы. Но есть уверенность, что эта власть на подразумеваемые реформы ни при каком раскладе не пойдет. Просто потому, что тогда она перестанет быть властью в том смысле, как сама это понимает. Можно, конечно, описать вариант, когда власть не будет распоряжаться финансами по своему разумению, не сможет назначать, кому и сколько выдавать на какие проекты, кому вообще позволять что-то делать, а кого разорять или просто кидать в кутузку. Что всякого рода «говоруны» в Думе впрямь начнут вмешиваться в финансовые дела. Но это будет уже не газетный жанр — скорее, фантастика.
На самом деле, наоборот, как раз проведение реформ требует денег. И деньги с 2000 года были. Самое интересное – на эти деньги реформы, только не те, о которых грезят всякие либерально настроенные экономисты, весьма успешно проводились и в основном были под кризис близки к завершению.
Вот здесь примеров хватает. Реформа политического устройства. Реформа ЖКХ. Ведь создан Фонд ЖКХ, который раз за разом рапортует об успешном размещении постоянно «временно свободных средств» то там, то здесь. Надо только понять, что это была действительно серьезная реформа, что не планировалось просто там мелочиться на починку трухлявых труб, а надо было порядок навести, то есть структурировать финансовые потоки как следует. Промышленная реформа. Не до всех фабрик и заводов еще дотянулись, но сделано многое. Лучший пример – «АвтоВАЗ».
Наивно же полагать, что оценивать действия госкоманды под началом Бориса Алешина следует по такой чепухе, как наладили или не наладили чиновники выпуск конкурентоспособного автомобиля. Когда в начале 2006 года к управлению «АвтоВАЗом» пришло государство в лице Алешина, было честно, между прочим, объявлено, что госкоманда прижмет воров и будет всем счастье. В переводе на язык элементарной экономики это означало, что государство берется подчинить себе финансовые потоки.
Задача была успешно решена. А конкурентоспособность государство обеспечит запретами и пошлинами. И долги концерна (в этом году составят, по оценке, около 84 млрд рублей) государство покроет, Владимир Путин обещал.
Главное в промышленной политике то, что удается сохранить самое ценное, что досталось нам в наследство от СССР. А именно: не каким-то там потребителям помогает государство, чтобы они шли покупать товары и тем обеспечивали сохранение рабочих мест, а дает деньги напрямую производству.
По старой же пословице: кто за ужин платит, тот девушку и танцует. Это в Германии дают денег покупателям новых автомобилей, а корпорациям – на компенсацию социальных выплат с фонда оплаты труда, то есть, по сути, тоже людям.
Что идет пока туго, так это реформа естественных монополий. У нашей гордости, «Газпрома», сложности. Надо понимать, что вся реформа была направлена на то, чтобы отстоять право «Газпрома» быть супермонополией, чтобы корпорация в одном лице оставалась добытчиком, траспортировщиком, продавцом и перепродавцом газа. Много лет отбивались англосаксонские атаки по либерализации рынка газа. Но этой весной Европарламент одобрил ненавистный РФ третий энергетический пакет, в котором предусматривается, что производители газа не должны владеть газотранспортными сетями и что к трубе должен быть обеспечен свободный доступ сторонних производителей.
Российские реформаторы на этот случай подстраховались. К этому времени уже был в основном пробит Nord Stream, а в долю в нем взяты европейские газовики. Расчет на то, что теперь для Nord Stream должно быть сделано исключение из общеевропейских правил или сами же европейцы понесут убытки.
Но вдруг пошли сообщения, что старые союзники «Газпрома» немцы меняют свое законодательство в соответствии с третьим пакетом. Теперь борьба предстоит серьезная. На всякий случай Путин уже говорил загодя, что если, мол, что, так вообще сами весь газ употребим на вдыхание, а Европа пусть мерзнет.
Это не единственный пример, когда внешнее влияние мешает завершению благотворных реформ в РФ.
На днях Всемирный экономический форум (ВЭФ) опубликовал ежегодный отчет о финансовом развитии. В рейтинге мировых финансовых центров Россия опустилась по сравнению с 2008 годом на четыре позиции, заняв 40-е место из 55. Это явное противодействие объявленному Медведевым намерению превратить Москву в международный финансовый центр.
Таким образом, те реформы, о которых говорили в «лихие девяностые», закончены – забудьте. Настоящие, серьезные реформы – по наведению порядка в ЖКХ, промышленности, по совершенствованию и закреплению прав монополий и т. д. – в финальной стадии, и их реализации мешают только внешние козни.
В связи с этим, или, как теперь принято говорить на чиновничьем новоязе, «в этой связи», вызывает восхищение инициатива Дмитрия Медведева о лампах накаливания. Говоря просто, президент четко «отбрил» западных доброжелателей: «Хотите реформ? Нате. Нам ваши советы до лампочки».
