– В России приступил к работе новый посол США Джон Теффт, которого за глаза называют предвестником «оранжевых революций». Сегодня его первый официальный прием в Москве. Погрузившись в биографию Буллита – первого посла США в советской России, вы наверняка анализировали отношения между двумя нашими странами. Какую роль играли в этих отношениях послы? Какой видел свою роль Билл Буллит?
– Разные послы играли разную роль. Некоторые были пустыми, но важными и, как правило, богатыми людьми, которые получили это назначение в обмен на пожертвования в президентских кампаниях и еще потому, наверно, что они или их супруги хотели пожить в Европе (они не понимали, что Москва – не совсем Европа). В советское время примером такого назначенца был Джозеф Девис, одобривший сталинский террор. Он посещал показательные процессы и писал Рузвельту, что полностью верит в показания свидетелей и прочий вздор, который там происходил; а в это время его жена с помощью кремлевских властей собрала огромную, но беспорядочную коллекцию русского искусства, которую и сейчас можно посмотреть под Вашингтоном. Уильям Буллит был противоположностью Девиса. Он был идейным послом, который надеялся установлением дипломатических отношений между США и СССР открыть новую эпоху мировой истории. Личный друг Рузвельта, Буллит был амбициозным деятелем: в случае успеха своей миссии в Москве он надеялся получить пост госсекретаря или еще более высокую должность.
skin: article/incut(default)
data:
{
"_essence": "test",
"incutNum": 2,
"picsrc": "Уильям Буллит в машине президента США Франклина Рузвельта. Источник: Wikimedia Commons",
"repl": "<2>:{{incut2()}}",
"uid": "_uid_6213469_i_2"
}
– Поначалу Буллит сочувствовал «русской революции», что заставило его в ней разочароваться?
– Личный опыт жизни в СССР в 1933–1936 годах. Он сам увидел, насколько далека была практика социалистического строительства от высоких слов, с которых началась русская революция. Этим словам продолжали верить очень многие, не имевшие такого опыта. Но были и те, кто не отказался от своей веры в Советы и в Сталина, даже пожив в СССР. На таких «попутчиков», часто небескорыстных, опиралась и советская пропаганда, и разведка. У Буллита был уникальный опыт общения сначала с Лениным, потом со Сталиным. Думаю, он знал и Троцкого в бытность того в Нью-Йорке.
Ленин принял прямо из рук Буллита далеко идущий план расчленения России; если бы этот план был одобрен Вильсоном, это изменило бы историю, и американский идеализм доказал бы свою способность творить мир. Но Вильсон этого не понял или просто был на тот момент уже слишком болен.
Потом как посол и посредник между Рузвельтом и Сталиным Буллит надеялся сделать вторую попытку изменить Россию и мир. У него опять не получилось, Сталин сыграл с ним в свои обычные игры, обещал и обманывал.
– Почему Буллит был уверен, что Первая мировая не станет последней мировой войной? Почему, с его точки зрения, так нельзя заканчивать войны?
– Буллит был одним из очень немногих (другим был британский экономист Джон Мейнард-Кейнс), который сразу понял, что Версальский мир стимулирует реваншизм в Германии, отправляет Россию в свободное плавание и ведет к новой войне в Европе. Дело было не только в том, что условия мира разорили Германию и проигнорировали Россию. Для американцев эти условия мира еще и были нечестными. Они противоречили той программе демократического переустройства, которую Вильсон обещал миру, когда ввел Америку в войну. Эту ложь увидели везде — в Германии, Австрии и России.
«Буллит был, однако, первым американцем, кто публично продемонстрировал несправедливость Версальского договора и предсказал, что этот мир ведет к новой войне. Показания Буллита помогли консервативным сенаторам, убежденным врагам Вильсона, провалить ратификацию Версальского договора. Америка не стала членом Лиги Наций, созданной личными усилиями ее президента; без Америки эта международная организация оказалась неспособной ни поправить мир, ни предотвратить войну.
После подписания Версальского мира прошло почти сто лет. Выводы Кейнса и Лансинга, Фрейда и Буллита – о неспособности Лиги Наций сохранить мир и об унижении Германии как важном (хотя и не единственном) факторе, который вел к новой войне в Европе, – были подтверждены историей. Верен и собственный вывод Буллита (…), что отказ Вильсона рассмотреть предложения русских большевиков был самой большой ошибкой Парижских переговоров.
Совместная книга о Вудро Вильсоне, написанная Буллитом вместе с Фрейдом, в большой степени посвящена разбору ошибок Парижских переговоров; многие позднейшие письма Буллита и его донесения Рузвельту содержат деликатные предупреждения о том, что эти ошибки не должны повториться. Американские стратеги, заканчивавшие Вторую мировую войну, – Рузвельт, Маршалл, Паттон – получили свое военно-политическое образование, когда молодыми людьми заканчивали Первую мировую войну. Все они, включая и самого Рузвельта, стремились выиграть новую войну, готовясь к старой; они стремились избежать ошибок Вильсона и их повторяли. «Как мы выиграли войну и проиграли мир» — так называлась самая известная из послевоенных статей Буллита, построенная на печальной аналогии между провальными переговорами Версаля и Ялты.
Америка училась на своих ошибках, и она завершила Вторую мировую войну способом, который был противоположен ее способу завершить Первую мировую войну. Отказ Америки и всех ее союзников, кроме СССР, от аннексий и контрибуций; план Маршалла, финансировавший реконструкцию Европы американскими деньгами; Бреттон-Вудская финансовая система, защитившая послевоенные страны от инфляции (…); создание процветавшей, хоть и разделенной послевоенной Германии – все это вдохновлялось горьким опытом Версаля, желанием избежать его ошибок, a может, и исправить их. Намерения вновь были благими. На деле, однако, парализованный Рузвельт, уступивший Сталину в Ялте, навязчиво и не вполне сознательно, будто в акте фрейдовского повторения, воспроизвел парижскую «капитуляцию» парализованного Вильсона. И, как стало понятно еще позднее, Организация Объединенных Наций воспроизвела многие черты вильсоновской Лиги Наций».
Отрывок из рукописи «Уильям Буллит. Человек ХХ века»
Созданная после Второй мировой войны ООН унаследовала многие проблемы Лиги Наций. Параллельны оказались и судьбы великих президентов, выигравших эти войны: Вильсон и Рузвельт оба подписывали мир, будучи смертельно больными людьми, которые вряд ли понимали, что происходит вокруг них. С русской точки зрения, однако, разница оказалась масштабной:
Первая мировая война исключила Россию из круга великих держав, Вторая ввела ее обратно. Посмотрим, каков будет результат Третьей, если она и правда состоится.
– А если говорить о «холодной войне»: Россия справедливо чувствует себя униженной, обманутой, слишком много в ней проигравшей?
– «Холодная война» точно не была Третьей мировой. Я бы вообще поостерегся говорить о советском или российском проигрыше в «холодной войне». В этом и состоял коллективный подвиг советских, американских и европейских лидеров 1980-х годов: в том, что мировой войны тогда удалось избежать. СССР распался не вследствие военного поражения, как, к примеру, Австро-Венгрия, и не из-за восстаний в колониях, как Британская империя. СССР распался в ходе мирного, внутреннего, политического по своей природе процесса. Казалось, что нового цикла масштабного насилия на просторах Евразии тогда удалось избежать, и это было подвигом. Но возможно, что его тогда удалось не избежать, а лишь отсрочить, и что без большой крови империи не распадаются. Мы скоро увидим, какая из версий этой истории справедлива.
– Считаете ли вы, что сегодня, когда украинский вопрос вновь испортил отношения России и США, дипломатические усилия могут что-то решить.
– Мы видим обмен между эскалацией политического насилия на местном уровне и экономическими санкциями, в сущности блокадой, на глобальном уровне. На каком-то этапе, не сейчас, но думаю скоро, эту конфронтацию начнут решать так, чтобы и волки были сыты, и овцы целы. Но сомнений нет, что пострадают и те и другие. Дипломатия — это один способ решить такие вопросы; другим будет большая война.
– Насколько высокопоставленные дипломаты имеют влияние на руководителей своих стран?
– Может ли истинный патриот своей страны, а Буллит несомненно был таким, разделять и понимать мотивы руководства страны-«врага»?
– Конечно. Представьте себе, например, подлинного патриота Франции, более того, искреннего бонапартиста, которому надо сформулировать позицию (дать совет, написать статью) накануне вторжения Наполеона в Россию.
В истории бывают ситуации, и часто, когда подлинный патриотизм состоит в том, чтобы предостерегать зарвавшихся правителей от решений, которые гибельны не для них (это, может, и к лучшему), но для страны и людей.
– Умел ли Буллит и умеют ли современные дипломаты и политики разделять руководителей страны и ее народ? Сейчас, судя по заголовкам в СМИ, в Америке вновь создается образ «воинственных и непредсказуемых» русских?
– Буллит и его ученик Джордж Кеннан много писали об этом различии. Думаю, что провести его пока удается и нынешним западным правителям. Смотрите, российскому государству объявлена блокада, но русские могут путешествовать куда хотят, как и в последние десятилетия.
– Вы (а не Буллит) пишете в книге, что в «отличие от Второй, Первая мировая война не была войной идеологий. Ее сутью была борьба за природные ресурсы – уголь, руду, продовольствие, каучук». Обоснуйте пожалуйста. Скажем, Владимир Путин, выступая на открытии памятника героям Первой мировой в Москве, сказал, что «Россия была вынуждена вступить» в Первую мировую войну для защиты «братского славянского народа», но победа «была украдена теми, кто желал поражения своего отечества, рвался к власти, предавая свои национальные интересы».
– Да, в 1913 году между германскими, британскими, американскими деятелями не было системных различий; никто тогда не собирался устраивать ни коллективизацию, ни холокост. Американцы пытались представить Антанту как союз демократий против империй, но этому мешала коалиция с имперской Россией.
Что касается «братского славянского народа», то вы об этом спросите у тех, кто пишет речи российскому руководству. Они правы в том, что русская победа в Первой мировой войне была украдена, только не договаривают, кем и у кого. На деле победа была украдена большевиками у либералов.
– Сегодня защитой «русскоязычных» объясняет Кремль и свои симпатии к одной из сторон конфликта на Украине. Идеологически этот конфликт ближе к Первой или Второй мировой войне?
– Думаю, этот лингвистический подход — творческое изобретение нынешней администрации. Там, наверно, есть свои специалисты по «креативу». Историки, не сомневаюсь, узнают их имена.
– Можно ли Обаму сравнить с Вильсоном? Может ли президент державы, от которой зависит весь мир, быть идеалистом?
– Политика — это искусство возможного, и оно состоит в том, чтобы совмещать реализм с идеализмом. У одних это получается, у других — нет. Это, естественно, относится ко всем лидерам – русским, американским, европейским. При этом реальность на всех одна, а идеалы разные. Одна из западных ошибок состоит в том, что тамошние лидеры систематически недооценивают то, насколько отличными могут быть ценностные суждения их партнеров и насколько они искажают видение ими общей реальности. Судьи в этих делах, кстати, всегда историки.
С Александром Эткиндом (признан в РФ иностранным агентом) – историком, филологом, культурологом, профессором истории российско-европейских отношений Европейского университета во Флоренции — беседовала Виктория Волошина
*Книга «Уильям Буллит. Человек ХХ века» выходит в издательстве «Время». Выход приурочен к ярмарке «Нон-фикшн» 26 ноября.
