Принятие американского законопроекта выглядит уже решенным делом. Даже если Трамп попытается не подписать этот законопроект, то, скорее всего, он пройдет большинством. Существуют инструменты преодоления президентского вето.
Основные проблемы будут связаны с двумя основными моментами. Первый — это долг. В течение 180 дней необходимо будет подготовить со стороны Минфина предложения по новым ограничениям вложений в российские облигации. Если это будет жесткий сценарий, то мы можем недосчитаться примерно 7, может, 10% владельцев российских бондов. И это будет достаточно серьезный удар, в том числе по валюте.
Второй — так называемый список олигархов. Никто даже примерно не понимает, как он будет выглядеть и какую степень связанности с властью будут брать в расчет.
То есть, в принципе, под такую схему может попасть любой предприниматель, который работал с госконтрактами или открывал счета в госбанке.
Что касается энергетики, то здесь, на самом деле, конгрессмены пошли на смягчение. Изначально предполагалось, что будут серьезные ограничения по финансированию экспортных поставок. Например, что сырьевое обеспечение будет длиться 30 дней, а не 60, что делало торговлю российской нефтью очень сложной, практически невозможной. Теперь эта позиция все-таки расширена до 60 дней.
Помимо горячо обсуждаемого «Турецкого потока» это еще трубопроводы, которые уже действуют, типа Каспийского трубопроводного консорциума (участвуют «Роснефть», Eni и Shell). Или, например, «Голубой поток» (контролируют «Газпром» и Eni). То же самое касается и проектов СПГ, которые для нас очень важны. Например, расширение «Сахалина-2». Это единственный СПГ сейчас, который у нас есть. Фактический контроль над ним долго восстанавливал «Газпром», а технологическую часть обеспечивала нидерландско-британская Shell. Есть еще Балтийский СПГ, который тоже строится газовой монополией с участием упоминавшегося нерезидента.
Очень важно понять, как именно будут реализованы эти инициативы. В вопросах энергетических ограничений большинство мер детально не прописаны, нет конкретных требований. Фактически эти ограничения предлагают отдать на усмотрение президента и минфина США.
Новые американские санкции могут серьезно усложнить жизнь европейцам. В разных проектах доля их участия варьируется от 30 до 70%. Если они потеряют необходимое финансирование, то это будет очень серьезным ударом по европейскому бизнесу. Например, в том же проекте «Северный поток – 2» предполагается расширение хаба на территории Германии. Если проект будет торпедирован, то Германия может поставить крест на идее «энергетической сверхдержавы», которую в последнее время вынашивает. Таким образом, можно будет забыть о продаже голубого топлива в Восточную Европу.
К тому же переход на сланец, даже при субсидировании, предполагает, по самым либеральным подсчетам, порядка 40–50% премии к российскому газу.
Основа экономики Германии — машиностроение — очень энергоемкая отрасль, и в основном она работает именно на газе. Благодаря дешевым энергоносителями и падению евро после греческого кризиса товарооборот Германии и США складывается в пользу первой, профицит превышает $60 млрд. В результате перехода на американский газ себестоимость производства в Европе серьезно вырастет, цена товаров увеличится. И немцы просто проиграют конкурентную борьбу тем же самым американским компаниям.
И если раньше потери Объединенной Европы Вашингтон хоть как-то пытался компенсировать, сейчас экономические пряники закончились. Так, Барак Обама в прошлом предлагал европейцам альтернативу: вы отказываетесь от взаимодействия с Российской Федерацией и получаете Трансатлантическое партнерство. Против него были многие и в Германии, и во Франции, но в любом случае это было попыткой компенсировать потери. Сейчас же действует только экономический кнут. Просто предлагают ужесточить санкции, взамен не предоставляя ничего. И это основная проблема.
Раньше это решение можно было бесконфликтно продавить, теперь политическая ситуация в ЕС усложнилась. Предположим, Ангела Меркель завтра со всем соглашается, говорит о том, что она отказывается от энергетических амбиций Германии. Но у нее впереди выборы. Представим, как выступит ХДС/ХСС, если Меркель займет мягкую позицию по газовому вопросу. «Альтернатива для Германии» (АДГ) перейдет в жесткую контратаку и на повестке защиты национальных интересов сможет оторвать примерно 8% у партии канцлера, у Меркель будет уже, например, не 38%, как она планирует, а всего 30%. Да, она останется в коалиции, но может оказаться в ней младшим партнером. И в этом случае усиление позиций будет у СДПГ. У той самой СДПГ, представителем которой был господин Герхард Шредер. И Штайнмайер (президент Германии), активно участвовавший в пророссийских проектах, и Габриэль (глава МИД), официально выступивший против ограничений на строительство «Северного потока».
На самом деле Вашингтон делает все возможное, чтобы толкать в наши объятия страны, которые пока не определились.
Когда примут эти антироссийские санкции, более жестко придется действовать Китаю. Японии, которая, между прочим, уже договорилась об инвестировании в российские Курилы, как она теперь будет эти инвестиции оформлять? Сложности могут возникнуть у Турции. Ту же Германию, которая первоначально выступала в проукраинском формате, сейчас толкают в направлении Российской Федерации, и Берлину как-то придется закрывать ситуацию с Украиной. Довольно сложно будет, с одной стороны, защищать «Северный поток – 2», а с другой, обвинять Москву в том, что она постоянно нарушает перемирие на украинском направлении.
Проблема как раз заключается в том, что все эти
внутренние американские противоречия приводят к тому, что разрушается система, которая строилась десятилетиями.
Она предполагала, что в обмен на политическое воздействие партнерам США обеспечивают доступ к американскому рынку. Сейчас же странам очень сложно держаться в американском политическом фарватере, зная, что они столкнутся с конкретными экономическими потерями. И когда их заставляют выбирать между своим карманом и чужим карманом, очень сомневаюсь, что среднестатистический житель Баварии выберет не свой.
Система работала, когда давление происходило кулуарно и мягко. Раньше немецкие компании тоже выдавливали с американского рынка, как в случае с Volkswagen или Deutsche Bank, на это никто особенно не реагировал в Берлине — говорили: «единичные случаи». Теперь, когда стала очевидна именно экономическая составляющая этого процесса, страны начинают выступать за более самостоятельную политику, огрызаться, выстраивать самостоятельные отношения с другими игроками, чего раньше не было. И именно это разрушает единую финансово-экономическую систему. В долгосрочной перспективе сохранение самой этой системы как системы политического и экономического влияния намного важнее, чем интересы отдельно взятых энергетических гигантов. Проще говоря, в короткой перспективе могут выиграть американские компании. А вот американская экономика на длинной дистанции может проиграть.
Автор — президент Центра стратегических коммуникаций
