Тема онкологических заболеваний тяжелая во всех смыслах. О ней трудно думать, а болезнь страшно прожить как самому, так и рядом с близким человеком. Поэтому когда в интернете появилась новость о том, что у блогера Валерии Чекалиной (Лерчек) диагностировали рак четвертой стадии, в душах читателей могло бы родиться сочувствие.
Но этого не произошло.
Ведь до этого новости об этой женщине были исключительно о том, как она выводила финансы из страны и была осуждена за это, а также многие говорили о ее личной жизни. До всех этих заголовков я и знать не знала, кто она такая, а тут снова новости про блогера, а комментарии жуткие.
Казалось бы, даже в эпоху хайпа и скандалов есть вещи, перед которыми все мы обязаны быть равны.
Диагноз — это та красная линия, за которой должно исчезнуть все: политические разногласия, классовое неравенство и тем более моральное превосходство. Но нет, едва новость разлетелась по каналам, как включился тот самый механизм, который лучше любой антиутопии характеризует современное общество. Механизм «божественной справедливости» в исполнении толпы. «Сама виновата», «заслужила», «мужское проклятие», «деньги за рубеж уводила», «с женатым спала» — вот неполный перечень комментариев под сводками о тяжелой болезни матери четверых детей, последний из которых родился месяц назад.
Давайте просто на минуту представим себе эту картину. Человек, который никогда не был в шкуре умирающего, никогда не держал в руках выписку с фатальным прогнозом, сидя на диване, выносит вердикт: «Онкология — это кара за перевод денег в другую страну». Вы вслушиваетесь в абсурдность этого заявления? Звучит так, словно раковые клетки работают на таможне или имеют доступ к банковским выпискам. Может быть, они вписаны в Уголовный кодекс какой-то страны мира?
Я не подписчик и не адвокат Лерчек. Я не берусь оценивать ни ее бизнес-схемы, ни моральный облик, ни перипетии личной жизни. Это все останется на совести самой Валерии. Речь вообще не о ней, а об обществе. О том коллективном бессознательном, которое в XXI веке всерьез верит в «проклятие» и «бумеранг», возвращающийся к человеку метастазами, а также о тех, кто готов вершить правосудие сам.
В любой мировой конфессии есть понятие греха, но есть и понятие прощения. Христианство учит: «Не судите, да не судимы будете». Ислам напоминает, что только Аллах знает, что в сердцах, и только ему принадлежит суд. Иудаизм говорит о важности милосердия («рахамим»), которое должно перевешивать строгость закона. Буддизм учит состраданию ко всем живым существам, особенно к страждущим. Ни один священный текст, ни один пророк не давали человеку права говорить другому: «Ты заслужил рак». Потому что это не просто осуждение — это кощунство. Это попытка примерять на себя мантию Творца, решив, кому жить, а кому гнить. Вы можете не верить в него, но тогда получается, что каждый сам может выбрать меру наказания для любого человека в обществе. Кто-то отдавил вам ногу в метро? Лишить жизни. Ваш близкий человек подставил коллегу? Это другой, накажем просто словом.
Осознаем ли мы, что фраза «Она это заслужила», — это преступление против человечности?
Это плевок в лицо всем онкопациентам. Ведь если Лерчек «заслужила» за свои поступки, то получается, что и ребенок в хосписе тоже «заслужил»? Что он успел сделать такого, что заслужил это? А чья-то любимая бабушка, которая молилась всю жизнь и никогда не переводила валюту, но сгорела за полгода? Она что, тоже «заслужила»? Абсурдность и чудовищность таких параллелей становится очевидной, стоит лишь чуть-чуть задуматься.
У каждого из нас есть право на ошибку. И право на искупление. Даже с точки зрения светской этики болезнь дает человеку индульгенцию на переоценку ценностей. Можно ли считать наказанием момент, когда человеку говорят: «У вас осталось несколько месяцев»? Это не наказание — это трагедия. И в этой трагедии нет места для злорадства.
Мы любим рассуждать о духовности, о традиционных ценностях, о том, как важен коллектив и взаимопомощь.
Но когда дело доходит до реальной беды реального человека (пусть и одиозного, пусть ошибавшегося), мы включаем режим инквизиции.
Мы требуем крови, публичного покаяния, признания вины. Нам мало, чтобы человек страдал физически, нам нужно, чтобы он еще и морально признал нашу правоту. Мол, вот, видите, мы же говорили, что добром это не кончится.
Стыдно за общество, которое изощренно уничтожает своего ближнего в минуту его слабости. Валерия Чекалина — молодая мать. У нее растут дети, которым, возможно, придется столкнуться с самым страшным испытанием в жизни — болезнью их мамы. И вместо сочувствия, вместо молитвы или хотя бы молчаливого сострадания эти дети, когда вырастут, смогут прочитать в интернете, что их мама получила «бумеранг за грехи».
Чего на самом деле достоин болеющий человек? Тихого уважения к его борьбе.
Права на ошибки, которые он, возможно, осознал в тишине палаты. Права на надежду. А что касается тех, кто считает, что он вправе назначать цену за чужие грехи, назначая ее в онкологических болезнях... Я желаю никогда не узнать, каково это — оказаться на месте подсудимого, когда приговор выносит не суд, а собственное тело. И никогда не быть молчаливым свидетелем этой болезни, которая отнимает вашего близкого и, по мнению общества, рак — это заслуга за его ошибки.
Есть замечательная фраза: не судите меня, пока не пройдете мой путь в моих ботинках. Давайте почистим свои и выйдем на улицу с добрыми мыслями.
Автор выражает личное мнение, которое может не совпадать с позицией редакции.
