Провальная война Соединенных Штатов и Израиля против Исламской Республики Иран поставлена на паузу, но вряд ли закончена навсегда. Хотя ее последствия уже сейчас можно назвать ощутимыми. Влияние этой войны будет носить не только региональный, но и глобальный характер. Отчаянное противостояние Ирана двум ядерным державам, обладающим колоссальным комплексом союзников и вассалов, — это движение в сторону эрозии остатков однополярной международной системы. Сопротивление Тегерана ускоряет неумолимое, хотя и медленное движение к многополярности.
Ломать, как известно, не строить. Начав военную операцию против Ирана, президент Дональд Трамп, возможно, сам того не осознавая, стал одним из ключевых акторов, расшатывающих американский мировой порядок. Разумеется, он рассчитывал на совершенно иной исход. Окрыленный успехами в Венесуэле, а также убеждениями девелоперов и региональных союзников, хозяин Белого дома решил провести легкую прогулку и надеялся на молниеносное уничтожение Исламской Республики — с последующей колонизацией ее богатейших нефтегазовых ресурсов. «Ну кто они такие? У нас ВВС и ВМФ, военные базы на каждом углу, авианосцы, а в регионе каждая богатая страна выполняет любые наши прихоти. А они? Они даже галстуки носить не научились!» Примерно так, по-видимому, рассуждал хозяин Овального кабинета.
Однако иранская политическая система — «режим аятолл» — оказалась не по зубам даже самой могущественной армии мира с ее дорогостоящими и, казалось бы, совершенными самолетами и системами ПВО и ПРО. Иран не только выстоял, несмотря на потерю высшего руководства страны и Вооруженных сил, но и сумел перехватить инициативу, навязать собственную стратегию и последовательно воплощать ее на практике. Инициаторы войны не просто не смогли одержать победу и достичь своих целей — Корпус стражей Исламской революции фактически издевался над Пентагоном. Единственная, пусть и туманная, возможность изменить ход борьбы — ввод американских сухопутных сил — оказалась слишком рискованной.
Для начала, иранцы ждали вторжения американской армии десятилетиями. Они не просто были готовы к нему — они стремились его приблизить. Ввод войск мог дать КСИР шанс нанести США и их региональным союзникам такой ущерб, который бы надолго заставил их держаться от Ирана на внушительном расстоянии. При этом возможности Пентагона провести успешную операцию стремились к нулю. Иран сумел навязать борьбу даже на тех театрах военных действий, где США традиционно обладают подавляющим превосходством — в воздухе и на море. Чего можно было ждать от наземной кампании?
Не менее важным итогом этой войны станет трансформация глобальной повестки и международного дискурса. Мир ускоряет движение к многополярности, сопровождаемое ростом хаоса и милитаризации. Прежние правила войны и мира, нормы дипломатии, логика союзов и коалиций фактически утрачивают силу. Каждый действует в одиночку. Каждый выбирает удобное время и место для удара по противнику. Исчезают моральные ограничения и прежние сдерживающие «химеры», удерживавшие мировой порядок в состоянии хрупкой, возможно, иллюзорной стабильности. Война, инициированная Соединенными Штатами, делает мир жестче, хаотичнее и менее предсказуемым — миром без правил и полноценной дипломатии. Государства усвоят опасный урок безнаказанности и все чаще будут рассматривать военную силу как инструмент решения политических и территориальных споров. США тем самым ускоряют эрозию созданного ими же мирового порядка.
Блокировка Ормузского пролива стала одним из неожиданных и решающих факторов, способствующих успехам Ирана. Резкие, смелые и радикальные шаги заставили многие державы мира ощутить на себе последствия войны, а также волю и решительность Тегерана. Признаки надвигающегося кризиса больше всех почувствовали на себе крупные экономики Европы и Азии. Так, индийскому премьеру Наредре Моди даже пришлось созвать специальное заседание комитета по безопасности, где обсуждались вопросы энергетического баланса в стране.
Война в Персидском заливе приведет к милитаризации мира и большому количеству конфликтов. Наиболее взрывоопасными регионами остаются Ближний Восток, Южная Азия, а также зона вокруг Кубы. Уже сейчас на афгано-пакистанской границе наблюдается серьезное напряжение. По сути, вялотекущий конфликт активизировался именно на фоне войны в Иране. За последние недели стороны сообщали о столкновениях, обстрелах и бомбардировках городов. Афганистан заявляет о проведении операций на территории Пакистана. Исламабад обвиняет афганских талибов (движение внесено в список террористических организаций) в укрывательстве боевиков пакистанского крыла движения.
Последняя вспышка боевых действий произошла в конце февраля, когда Афганистан начал трансграничное наступление в ответ на авиаудары пакистанских войск. Противостояние обусловлено двумя глубинными проблемами. Первая — деятельность пакистанских талибов, ведущих борьбу против Исламабада. Вторая же связана с самой природой отношений между Пакистаном и Афганистаном — точнее, с взаимодействием пакистанских военных и «Талибана». Пакистан сыграл ключевую роль в становлении этого движения, выступая его идеологическим вдохновителем и покровителем. «Талибан» формировался в 1990-х годах при активной поддержке пакистанских военных. Во время афганской кампании Америки Исламабад продолжал оказывать поддержку талибам и другим радикальным исламистским группировкам, включая «Сеть Хаккани». После возвращения талибов к власти в 2021 году в Пакистане рассчитывали на особые отношения с «новым» Афганистаном. Однако талибы, став властью, стремятся к самостоятельности. В результате Пакистан вынужден противостоять силе, которую сам когда-то создавал и финансировал — классическая история Франкенштейна.
Другой потенциально взрывоопасный конфликт связан с давним противостоянием Индии и Пакистана. В апреле–мае прошлого года стороны уже вступали в жесткое противоборство с применением крылатых ракет, авиации и прокси-группировок. Поводом стал теракт против индуистских туристов в индийской части Кашмира, совершенный пакистанской террористической организацией. В ответ Дели нанес удары по военным объектам Пакистана, на что Исламабад отреагировал зеркально. Двухнедельный конфликт показал: обе стороны готовы и способны вести серьезную и затяжную войну.
Ситуация на южных рубежах Евразии остается крайне нестабильной. И, судя по всему, старые и новые конфликты еще впереди. Перекрытие Ормузского пролива, важнейшей водной артерии, через которую проходит около четверти экспорта энергоресурсов, несостоятельность попыток Соединенных Штатов навязать свою волю Ирану, Европе и даже в ряде случаев арабским монархиям, — все это показывает, что мир фундаментальным образом меняется. Получается, что даже средняя держава, каковой по всем параметрам является Иран, может навязывать свою волю бывшему гегемону и давать ему жесткий отпор. Война в Иране делает фундаментальные изменения международной системы неизбежным. А движение мира в сторону беспорядка и многополярности — неотвратимым. При этом кажется, что и эта война против Тегерана не будет последней.
Автор выражает личное мнение, которое может не совпадать с позицией редакции.
