На днях я прочитала новость о том, что в семье Тепляковых ожидается десятый ребенок, а может быть, даже вундеркинд, ведь другие дети у них, кажется, не рождаются. Сам Евгений подтвердил будущее пополнение фразой: «Десятый ребенок у нас намечается». Есть вопросы к глаголу «намечается», потому что звучит он как пункт производственного плана. Хотя, знаете, для меня, да и для многих других людей, знакомых с их историей, семья выглядит как какой-то масштабный проект. Еще бы понять его цель, но у Евгения, как у самурая, есть только путь.
О семье Тепляковых страна узнала несколько лет назад, когда в СМИ появились статьи о старшей дочке Алисе. Ее назвали вундеркиндом, потому что в восемь лет она сдала ЕГЭ, а в девять поступила на психфак МГУ. Дальнейшая история гениального ребенка оказалась сложнее, потому что учеба в университете, который окончили оба родителя, не сложилась. В итоге в 13 лет Алиса получила в РГГУ диплом педагога-психолога. Преподаватели сообщали, что родители активно участвовали в учебе Алисы и работе над дипломом. По словам отца, Алиса уже консультирует клиентов. Оценить эту практику невозможно, да и никто не может найти хотя бы одного клиента. Кстати, стоимость консультации составляет 50 000 рублей. Ах да, а что там с супервизией? Она вообще была?
Братья и сестры Алисы проходят похожий маршрут. Семилетние и восьмилетние выпускники школы сдают ОГЭ и ЕГЭ, поступают в колледжи и несколько вузов одновременно. Увы, выглядит так, будто они не дотягивают до старшей сестры.
К примеру, девятилетняя Терра получила не диплом о среднем профессиональном образовании, как иногда пишут, а свидетельство о профессии продавца продовольственных и непродовольственных товаров. Отец не сообщил, будет ли дочь вообще работать по этой специальности. Тут хочется спросить: зачем ребенку профессия продавца? Нет, не так. Зачем им вообще дипломы?
«Корочка» в семье Тепляковых выглядит не итогом самостоятельного выбора ребенка, а зачетной единицей в большом споре Евгения Теплякова с российской системой образования и скептиками. Он учит детей, сопровождает их, спорит с вузами, комментирует результаты и предъявляет очередное свидетельство как лабораторный анализ: метод работает.
И нет, я не считаю, что способного ребенка обязательно надо удерживать в пределах учебника, соответствующего его возрасту. Исследования образовательной акселерации показывают, что по-настоящему одаренным детям индивидуально подобранное ускорение может приносить пользу и само по себе не обязано ломать их социальную жизнь. Но ключевые слова здесь такие: «по-настоящему одаренным» и «индивидуально подобранное ускорение». Нужны независимая оценка способностей, внимание к эмоциональному состоянию и право ребенка остановиться. Дипломы всех детей, полученные по одному семейному сценарию, не доказывают, что каждому этот сценарий подходит.
Кроме того, развитие не сводится к скорости усвоения информации. Префронтальная кора мозга, связанная с планированием, самоконтролем и принятием решений, продолжает созревать до середины или конца третьего десятилетия жизни. Игра с ровесниками, свободное движение, скука, ссоры, примирения, кружки и дружба вне семьи очень важны. Это не бесполезные паузы между занятиями, а тренировка самостоятельности, социальных навыков и способности понимать себя. Можно в семь лет выучить школьную программу, но невозможно экстерном прожить семь, 12 или 16 лет.
В блогах Тепляковых я почти всегда вижу одно и то же: учебу, экзамены, документы, рассуждения Евгения о своей системе. Возможно, дети играют, дружат, рисуют, занимаются спортом и бездельничают в свое удовольствие. Да, камера не обязана показывать всю жизнь. Но почему тогда их личные интересы почти не становятся частью семейной публичной истории? Мы знаем, какие экзамены они сдали, но гораздо хуже знаем, что любит каждый из них.
Отдельно меня интересует фигура Натальи — матери всех детей. Она окончила мехмат МГУ, училась в Финансовом университете и работала в банковской сфере. После рождения первых детей супруги, по ее словам, поняли, что большая семья — это счастье. Я не имею права объявлять взрослую женщину жертвой и утверждать, что ей «промыли мозги». Но как мать, пережившая декрет, я знаю, насколько изоляция, зависимость от семейного быта и годами прерывающийся сон сужают пространство, в котором человек слышит собственные желания. Поэтому мне хотелось бы услышать именно Наталью. Только в публичной истории этой семьи у нее почти нет права голоса.
Иногда Евгений Тепляков напоминает мне Льва Толстого. Не масштабом таланта, разумеется, а плодовитостью. Со стороны все выглядело хорошо, но в дневниках Софья Толстая писала, что устала рожать, ей больно кормить грудью и она вообще больше не хочет детей. Она родила 13 детей, пятеро из которых умерли в раннем возрасте. Кто знает, может быть, Наталья тоже была бы рада остановиться хотя бы на пятом.
Все эти годы я вижу не семью, а целый проект, но его цель остается для меня неясной. Скоро в проекте появится десятый ребенок или десятый аргумент в пользу образовательной системы Евгения Теплякова. Очень хочется посмотреть на этих детей через 10, 20 и 30 лет. Кем они станут и что скажут о своем отце, когда уже будут способны говорить с обществом сами, без главы семьи?
Автор выражает личное мнение, которое может не совпадать с позицией редакции.
