Я довольно далека от скандалов российского шоу-бизнеса. Поэтому буквально несколько дней назад узнала, что Дмитрий Дибров, человек, который вел «Кто хочет стать миллионером?», передачу моего детства, развелся со своей женой Полиной. О существовании Полины Дибровой я, конечно, знала, но подробности ее личной жизни и сериал «Богатые тоже плачут» с Товстиками в главной роли прошли мимо меня.
А сегодня утром мне попалось интервью, которое Собчак взяла у Диброва, последнего участника событий, который еще не высказался на ее шоу. Оно вроде бы и не должно было быть посвящено разводу. Более того, когда разговор снова уходил к Полине, Ксения Анатольевна пыталась уйти от этого. Но бывшая жена все равно возвращалась в разговор, не без помощи Диброва, конечно.
В интервью много говорили о телевидении. В какой-то момент Дмитрий Александрович сказал: «Моя работа — давать зрителю пищу для собственного роста». Зрителя, к слову, он предпочитает называть «реципиентом». И тут мне стало любопытно: какой именно рост должен произойти у реципиента после передачи, где Дибров рассказывает о собственном разводе?
Свое участие в программе Леры Кудрявцевой он объясняет тем, что ежедневно в России разводятся тысячи людей, а он хотел показать, как можно уважительно относиться к бывшей жене и матери своих детей. Но что должен вынести из этого зритель? Что бывшую жену не надо публично унижать? Да для этого достаточно просто ее не унижать, без разговоров во всеуслышание. Или урок в том, что брак можно обсуждать с миллионами незнакомых людей, но главное — делать это уважительно?
Тем более сам Дибров говорит Ксении: «Это очень важно — не обсуждать романы публично». Но то романы, а брак — дело другое.
Собчак ловит его на противоречии, ведь она сама начинала с «Дома-2» и годами пыталась уйти от жанра обсуждения чужой личной жизни, а Дибров, стоявший у истоков другого, интеллектуального телевидения, теперь оказывается в ток-шоу про разводы или обсуждает с Ольгой Бузовой свингерские вечеринки.
Но нет, это акт героизма, ведь современное телевидение стало «желтым», но и туда можно приходить со своими смыслами. Получается, Дибров почти миссионер. Если публика пришла за свингерами, надо дать ей свингеров, а между делом подсунуть философию. И, конечно, разговор снова приходит к казачеству, которое в интервью оказывается универсальным объяснением удивительно многих вещей.
Самое интересное начинается, когда Собчак спрашивает о молодых женах Диброва. Она предлагает порассуждать о том, что интересно взрослому мужчине в юной девушке. Если он может «купить» ее за деньги, статус, кругозор, то что может дать она, кроме восхищения? Дибров цепляется за слово «покупать» и отвечает, что никогда не покупал людей. Но Собчак говорит не о буквальной покупке, а об асимметрии: у одного уже есть деньги, связи, опыт и собранный мир, другой только начинает его узнавать.
После долгого спора она спрашивает, что было важно лично ему. Дибров отвечает: «Мне было интересно показать Полиночке мир, чтобы она знала все, что будет знать мать моих детей». Позже он говорит, что с восторгом наблюдал, как «девочка», будущая мать его детей, постигает то, что когда-то стало его собственным достоянием, и превращается в «задумчивого глубокого… мать моих детей».
Тут и психолог не нужен, чтобы увидеть, что это язык не столько партнерства, сколько формирования. Есть взрослый мужчина, уже знающий мир. Есть «девочка», которой этот мир предстоит показать. Есть знания, которые когда-то стали его достоянием и теперь должны стать ее. И есть конечная точка — мать его детей.
С психологической точки зрения такая модель скорее вертикальная, чем горизонтальная. Один занимает позицию проводника и наставника, другой — того, кого вводят в готовый мир. Это не обязательно означает давление. Патернализм может быть заботливым. Тебе не говорят «читай Чехова», тебя везут в Таганрог и делают так, чтобы тебе захотелось узнать, кто учил Чехова за школьной скамьей.
Собчак называет Полину Галатеей, которую Дибров будто бы вылепил сам. Он возражает: никогда не говорил ей ни одного глагола в повелительном наклонении. А когда Собчак спрашивает, как он пробуждал ее интерес к миру, отвечает: «Так же, как мой отец».
Как в формировании отношений двух супругов затесалась модель общения отца и сына? Образцом оказывается не союз двух взрослых людей, каждый из которых приносит в отношения свой мир, а передача знания по вертикали: отец — сын, затем муж — молодая жена. Дибров, вероятно, воспринимает это как любовь и желание поделиться накопленным. Но хотелось бы напомнить ему, что отсутствие повелительного наклонения еще не делает отношения равноправными.
И если в Полину предполагалось вложить все то, что когда-то было вложено в него самого, у меня возникает почти комическая догадка. Дмитрий Дибров вполне мог бы быть матерью своих детей сам. Ему не хватало лишь одной биологической функции.
И да, если задача телеведущего давать зрителю «пищу для собственного роста», то к предлагаемому рациону хочется присмотреться внимательнее. Чему именно здесь должен научиться «реципиент»? Уважительно обсуждать бывшую жену, объяснять любой выбор казачеством или найти молодую девушку, чтобы вылепить из нее мать своих детей?
Автор выражает личное мнение, которое может не совпадать с позицией редакции.
