Помимо военной круглой даты, у нас на дворе еще и грустный гуманитарный юбилей — четыре года исполнилось самой бессмысленной и нелепой волне эмиграции из России. Я отмечаю эту дату за просмотром реалити-шоу: наблюдаю в соцсетях, как релоцировавшийся в целую Америку мужчина после потери там работы и долгих мытарств начал постройку дома на пустыре. Строго говоря, он строит щитовую бытовку. Да как строит! Выбрал место, где деревья образуют полый прямоугольник земли, и прибивает ОСБ-листы к деревьям — экономия на колоннах!
Выглядит этот домик Ниф-Нифа неважно. Особенно с учетом его возведения на «ничьей» земле. Это у нас многие по советской традиции считают, что все в стране народное. В Америке даже при таких больших площадях едва ли не у каждого клочка есть хозяин. В общем, до первого ветра или первого полицейского. Но человек старается. В России он наверняка оставил жилье. Может, даже продал. Может, и в Москве.
Четыре года назад люди срывались порой посреди рабочего дня, снимали в банкоматах наличные, обменивали свои накопления на черном рынке по 150 рублей за доллар, продавали почти даром свои машины, спешно продавали квартиры или оставляли на них друзьям и родственникам генеральные доверенности. Фактически остались ни с чем.
Заметьте, никто не бежал с готовностью платить за новую жизнь всем, что у него было. Люди бежали в уверенности, что вернутся через два месяца.
Это вообще какой-то роковой для новейшей нашей истории срок: с середины 2000-х я слышу мантры о том, что стране, экономике, банковскому сектору, рынку жилья и пр. осталось два месяца. Менялись поколения прогнозистов, а прогноз оставался неизменным: все кончится, де, через два месяца. В 2008 году из России бежали жертвы экономических алармистов, которые обещали необратимый дефолт через два месяца. Потом были протесты 2011-2012 годов. Помню «болотные» прогнозы: границы закроют через два месяца.
2014 год: после санкций экономике России осталось два месяца! И тоже побежали. Даже в 2020 году была волна исхода: после введения коронавирусных ограничений были прогнозы, что «под эту дудку» страну якобы запрут и через два месяца мы окажемся в железных застенках за огромным забором. И были люди, которые под самый коронавирусный занавес ехали в другие страны, там попадали на изоляцию, оставались без денег, без медпомощи, были вынуждены жить на улице и прятаться от полицейских облав.
Особенно не повезло тем, кто побежал в страны Азии: там ограничения стояли долго. Печальные репортажи о судьбе наших вынужденных дауншифтеров с Бали, Гоа или Пхукета мы видели: обросшие, оголодавшие, они жили в шалашах и скрывались сразу от всех: от санпатрулей, от миграционной полиции, от владельцев хостелов, которым не заплатили, сбежав в окно. Таких случаев было немало, но национальной трагедией они не стали.
А вот эмиграция 2022 года — стала. Семьями, отрывая детей от школ и кружков, забирая стариков из их поликлиник, неслись сотни тысяч граждан в никуда, но с уверенностью, что скоро вернутся. Некоторые даже считали, что возвращаться будут в Россию на «Абрамсах». Другие — что через два месяца в стране установится западная власть, при которой они «наконец-то» заживут спокойно. Грубо говоря, ехали, веря, что совсем скоро над родиной установят протекторат. Как они себе представляли ядерную державу, которая позволит ввести над собой протекторат, и зачем в такую страну собирались возвращаться, я не знаю.
Еще одна волна была в частичную мобилизацию. Писали, что уехало до 700 тысяч человек. Допустим, из них около 500 тысяч — мужчины. Считаем: на тот момент в стране было 32 млн военнообязанных мужчин 18-50 лет. Из них мобилизовали примерно каждого сотого. Потери оценить сложно, но я думаю, что в итоге в сентябре вероятность мужчины призывного возраста попасть на фронт и погибнуть либо получить ранение была в десятки раз ниже, чем шанс для убежавших все потерять и остаться на улице в чужой стране.
700 тысяч беглецов. Наверное, до полумиллиона вернулись. Тысяч двести обрубили концы, продали здесь все. У большинства уже наверняка кончились деньги, многие без работы. Полагаю, что только среди «мобилизационных» беженцев скитаются без денег и жилья несколько десятков тысяч человек. Многие из них даже машины в Верхнем Ларсе побросали. Шанс трагического исхода с потерей карьеры, накоплений — 1 к 20, допустим. И из оставшихся иные просадили в эмиграции сбережения и даже проели российское жилье. Думаю, что реально около 10% из этой группы убегантов понесли безвозвратные потери: денег, квартир, работы, карьеры. А если еще детей за собой таскали, то это выпавшие из образовательного процесса и привычного круга тысячи детских судеб...
Жаль, что в России нет реальной статистики по эмигрантам последней волны.
Подсчет гуманитарных потерь можно вести только по оценкам западных СМИ и самих релокантов, которые не всегда честны. Но думаю, что в совокупности мы потеряли сотни тысяч человек, большая часть которых имела неплохое образование.
И ладно бы они устроились в других странах и зажили там хорошо. Увы, но большинство столкнулось именно с катастрофой. Тяжелые условия, потеря социального статуса, смена культурной обстановки на более низкую, лишение детей доступа к хорошему образованию. Нам бы пора вести перепись трагедий, порожденных человеческим легковерием. Сотни тысяч разрушили свою жизнь, поверив дутым авторитетам, которые убеждали, что Россия падет за два месяца.
Жили в Москве, учились в физмат-лицее — оказались в Ереване, снимают квартиру в грязном районе, учатся в плохой школе. Вложили деньги в ферму в Турции, но турки обманули. Купили жилье в Испании, но напутали с документами. Деньги кончились, живут коммуной в хостеле. Уехали семьей, и жена пошла работать на OnlyFans. Осели в Польше и теперь ходят в бесплатную столовую. Поселились в Таиланде и скрываются от долгов за отель. Улетели в Америку, не нашли работу, остались нелегалами. Переехали в Казахстан, а на работу никто не берет.
Вслед за трагедиями пошли смерти: от болезней, от криминала, от безысходности, потому что вернуться некуда, не на что или страшно, ибо вслух желали родной стране гибели.
Мы пережили гуманитарную катастрофу, самую глупую и беспощадную в нашей новой истории: сотни тысяч граждан России непонятно зачем уехали непонятно куда и непонятно что делают там уже четыре года.
Это, безусловно, национальная беда, и нам следует приступать серьезно к изучению ее масштабов и составлять эмигрантский мартиролог: перепись людей, которых мы по их глупости потеряли.
Автор выражает личное мнение, которое может не совпадать с позицией редакции.
