Во Франции снова протесты, перешедшие в погромы. Они повторяются с такой регулярностью, что для самих французов, кажется, стали обычным фоном. Вариант нормы. Президент Эммануэль Макрон, например, спокойно отплясывает с женой на концерте, пока громят Париж, Марсель и другие города страны. Хотя на взгляд жителей России во Франции — катастрофа. Жгут машины, бьют витрины, крушат административные здания и прокуратуру. Вы можете себе представить, чтобы у нас кто-то ворвался в прокуратуру вообще? А там люди грабят суды и городские администрации, сожгли ратушу в Лиможе.
Интересно, что власти возлагают ответственность за погромы на леворадикалов.
Нам, прожившим 70 лет под управлением, прямо скажем, крайне левых радикалов, удивительно смотреть, что где-то эти радикалы громят витрины. Вы помните в леворадикальном СССР, чтобы хоть один гражданин разбил витрину и пошел спокойно домой? А примеры уличных погромов в нашем леворадикальном раю помните? Я навскидку могу вспомнить Новочеркасск и бунты в Казахстане. Чем они оканчивались? Расстрелами и последовавшей за ними кладбищенской стабильностью. Левый радикализм — это партсобрания по пятницам, субботники по субботам и налог на бездетность!
Почему же их леваки совсем другие и установили моду на погромы? Все просто: французы, а также бельгийцы, итальянцы, британцы и прочие буйные никогда не жили при столь вожделенных ими социализме-коммунизме, потому представляют их себе как махновскую вольницу. А социализм — как «все отнять и поделить». На практике сия шариковщина воплощается в уличный лутинг: когда бедняки громят магазины для богатых и тащат оттуда кто что сумеет, от парфюма до коллекционных байков. По недоразумению называется это все маршами социалистов. Хотя на стенах «социалисты» рисуют символ анархии. Почему так? Ну просто если они открыто назовутся последователями Прудона, у которого собственность суть кража, а то и — Кропоткина с Бакуниным, то многие ли за ними пойдут?
А за левой вывеской идут. Причем готовы даже на погромы. Слово pogrom они, кстати, знают. Но, опять же, если звать людей à des pogroms, то одни застесняются, а другие поймут неправильно. Однако под соусом социалистической борьбы можно продать толпе что угодно. Так как у Франции есть свой опыт революций, то в ее случае любое «что угодно», как правило, оканчивается горящими баррикадами. Но только под прикрытием борьбы за коммунизм.
Почему в старой Европе леворадикальные идеи так популярны, а среди интеллигенции — даже модны? Ответ простой: они социализма не видели, не шли ленинским путем к коммунизму. А мы туда ходили и помним, что в дороге кормить никто не обещал. Я давно поняла, особенно пожив немного в Европе, секрет той же французской моды на левые идеи: они коммунизм и социализм представляют ровно так, как наши марксисты представляли их до октября 1917 года. И не помнят, что к 1939 году от тех марксистов при победившей социалистической революции почти никого не осталось в живых.
У тех же французов нет иммунитета от левых революций, а у нас есть, он был получен в ходе тяжелой продолжительной болезни. Мы не только на личном опыте знаем, что не все пламенные коммунисты переживут вожделенную революцию, — мы помним, что социализм-коммунизм — это не хватать добро богатых и раздавать его бедным. Мы знаем, что коммунизм — это очередь за костями из супового набора и собрания профсоюзной ячейки допоздна. А французы не знают, вот и все. Потому у них ширнармассы верят в идеи левой революции и витрины громить готовы миллионы, от школьников до судей.
Правда, с поправкой на новую реальность выглядят их революции сегодня как беспорядки мигрантов. У них даже главы студенческих союзов из числа мигрантов и их потомков: африканцы, арабы. Лозунги эти как бы левые радикалы писали почему-то в основном на арабском. На захваченный погромщиками монумент Республики они надели символ предыдущей волны социальных протестов — желтый жилет, а в руки дали флаг Палестины. И толпы погромщиков изрядно разбавлены зеленым: несут флаги Палестины, стран Магриба и даже почему-то — ИГИЛ (организация признана террористической и запрещена в России).
Строго говоря, я не понимаю, как премьер-министр Франции смог отличить эти протесты от мигрантских погромов предыдущих лет, когда арабы из бедных районов жгли машины. Там и там, извините, мигранты и их потомки. Там и там — зеленые флаги и арабские граффити. Где написано, что на сей раз улицы громят какие-то антикапиталисты, а не бедняки из гетто?
Помимо отсутствия у французов опыта жизни при социализме, к которому они так стремятся, на них влияет фактор ислама. Современный ислам принимает много леваков, т.к. он продает как раз идеи социализма в очень простой форме. Именно «все взять и поделить». Ислам обещает верующему все отнять у неверных и даже дает на это добро. И еще сулит на том свете каждому 72 гурии. Ислам — новый социализм, и он активно впитывает миллионы неустроенных, обездоленных, недовольных капиталистическим порядком.
Недаром во Франции почти все левые мыслители, писатели связаны с исламом, с Магрибом... Жан Жене поселился в арабском квартале Парижа, а похоронить себя велел в Марокко. Кстати, писатель был в числе французских интеллектуалов, кто и объединил студенческие волнения 1960-х с демонстрациями мигрантов, и с тех пор данные явления идут вместе, хотя не так уж много у тех и других общего. А все потому, что в условиях гонений на левые объединения французская интеллигенция обратила свой взгляд на ислам, который в общих чертах в плане социальной политики предлагает то же, что социалисты. В итоге подавление левого движения привело к росту исламизма среди интеллигенции, во Франции ислам перестал был религией мигрантов — он давно превратился в идеологию левой интеллигенции.
И именно с приходом в университеты левых движений исламизма молодежные протесты стали столь свирепыми. Заметьте, что «правые» не громили улицы городов. Я помню за последние, скажем, 15 лет несколько волн правых протестов во Франции: против гей-браков («Международное общественное движение ЛГБТ» признано экстремистским и террористическим, запрещено на территории РФ), против мигрантов — в обоих случаях это были масштабные уличные шествия с плакатами. Погромы, поджоги, лутинг — инструменты леваков и прочих борцов за равноправие, которое в современном европейском изводе понимают как беспорядочное изъятие излишков.
Мне кажется, есть еще одна причина роста свирепости уличных протестов в Западной Европе. Вы заметили, что в новейшей истории Франция, Германия или Италия вообще ни одно требование протестующих не удовлетворили? Вспомните в той же Франции: протесты против миграции до Саркози, протесты против миграции при Саркози, который на выборах обещал решить вопрос с мигрантами, но в итоге разогнал два цыганских местных табора и закончил на этом... А еще — акции против гей-браков, против повышения пенсионного возраста, протесты желтых жилетов — все буйно выступали, некоторых буйно судили. Аресты протестующих во Франции всегда идут в масштабах, которых мы не видели: протоколы составляют и до суда доводят тысячами. При этом ни одно требование не удовлетворили ни у кого, кроме экотеррористов, которые, как я подозреваю, часто прикрыты лоббистами зеленой энергии и еще какой-нибудь напасти.
Европейцы вызверились, социальные протесты все больше похожи на погромы, а так как среди погромщиков много мигрантов из стран, где нет культуры уличной политики, погромы там жестокие. И социалистическими лозунгами разгром булочных новые французы прикрывают потому, что живого социализма они не видели и представляют его раем на земле, при котором не надо ждать конца, чтобы встретиться с гуриями.
Мы вот тот социализм видели, уже ученые, поэтому витрины не бьем и машины не жжем. Мне кажется, у наших людей вообще на много поколений вперед выработан иммунитет от социализма, мы нутром помним, как сто с лишним лет назад одни тоже выходили с лозунгами про «взять и поделить», а потом в лагерях дрались за пайку.
Автор выражает личное мнение, которое может не совпадать с позицией редакции.