Шел я месяц назад по Лондону (да-да, я и в Лондоне был) и в самом центре улицы Уайтхолл (эта та, которая недалеко от Парламентской площади) увидел странный монумент.
Передо мной стояла черная бронзовая плита, около семи метров в высоту и пяти в длину, по всем сторонам которой была развешана такая же черная бронзовая одежда. Пустая. Без человека внутри. Какие-то шляпы, штаны, сумки, юбки, наполненные пустотой. Одежда есть, а человека нет. — Почему? — спросил я. — А это памятник женщинам Второй мировой войны, — ответил мой сопровождающий, преподаватель Даремского университета Сергей Т. — Он символизирует как бы «невидимость» женщин в социальном плане тех лет. Их якобы неучастие в победе над фашизмом. Хотя на самом деле они сражались и боролись против него наравне с мужчинами. Вот такой вот исторический фаллоцентризм!
Я аж присвистнул. — Как странно! Вот у нас, в России, этого фаллоцентризма нет. Одна наша Зоя Космодемьянская чего стоит. — А них вот есть! — грустно заметил Сергей Т. и незаметно погладил себя через карман.
Однако уже в Москве выяснилось, что это всего лишь «благоуханная легенда». Потому что этот памятник о другом.
Как стало мне известно (после того, как я основательно прошерстил интернет про вышеуказанный фаллоцентризм), до Второй мировой войны большинство женщин Великобритании занимались в основном только домашним хозяйством. Или каким-то чисто женским трудом: в магазинах торговали, на печатных машинках стучали, что-то там по телефонам на станциях чирикали. Но после того, как мужчины ушли на фронт, их жены и матери взвалили на свои молодые и не очень плечи типично мужскую работу: стали пахать землю, работать у станка и даже на фронте некоторые из них были задействованы (те же медсестры или даже летчицы: была такая группа Вспомогательной службы ВВС Великобритании, чьей основной задачей была переброска военных самолетов с заводов на военные базы).
В общем, всем миром деньги собрали. И торжественное открытие монумента состоялось в 2005 году в присутствии королевы и фотографов. С тех пор и стоит на улице Уайтхолл металлический обелиск, где надпись-посвящение выполнена шрифтом, которым в те годы писались продуктовые карточки. А по периметру развешаны семнадцать бронзовых комплектов одежды, которую носили женщины во время войны. Это рабочие спецовки, одежда медсестер, форма сухопутных и военно-морских сил, полиции, противогазные сумки и даже газосварочный шлем.
Такое вот настоящее Восьмое марта. А не наше, только что отгремевшее, с интернетными цветочками и рисованными кошечками.
…Я потом вспомнил, что мне этот памятник напомнил. У нашего современника поэта Ивана Жданова (признан в РФ иностранным агентом) есть строчки (правда, там они про лошадь):
Пустая телега уже позади,
и сброшена сбруя с тебя, и в груди
остывшие угли надежды.
Ты вынут из бега, как тень, посреди
пустой лошадиной одежды.
Вот и эти невидимые теперь женщины вынули себя по окончании войны из мужской одежды.
Когда отвоевавшие мужчины вернулись с фронта, женщины возвратили им их рабочие места и повесили мужскую рабочую униформу обратно на вешалки.
Вот это, я понимаю, эмансипация!
Однажды некий исследователь построил всю свою работу, посвященную проблемам социализации ребенка, на выборке ответов мальчиков до шести лет. Одна из феминисток, анализирующая его диссертацию (или что там было? статья?), возмутилась: «А куда пропали девочки?»
И действительно? Пол человечества не берется в расчет, и это считается нормальным.
Сейчас куда труднее представить, что такая диссертация могла бы быть защищена. А статья опубликована.
И это вселяет надежду.
Хотя самые ярые противники равноправия, справедливости ради, часто именно женщины.
Самая страшная противница свободы и самый ярый адепт закабаления женщины в пьесе «Гроза» (признано в РФ иностранным агентом) Островского — Кабаниха. Сама женщина.
А если почитать современный интернет про то, что женщины там пишут о любви и взаимопонимании, то становится понятным, что почти никому из молодых женщин этот самый феминизм и даром не нужен. Что большинству из них хочется быть только куколками. Сидеть в дорогом игрушечном домике, прельщать, иногда щебетать про «непонятое», будировать, крутить бигуди, мазать себя кремом из водорослей, томно скучать, лежать в неглиже, пробуждать, так сказать, страсть.
Но у куколки век недолог.
Придут другие дни, наступит зрелость, пенсионный возраст, отцветут щечки, опустятся веки — и поминай как звали.
Тут-то Клару Цеткин и Розу Люксембург добрым словом и вспомянут. И без этих вечных смешков.
…Впрочем. К слову сказать, я тоже против равноправия.
Я привык к обожанию. Сумочку свою пятикилограммовую с плеча снимаю и ему протягиваю: несите, мол, Сергей Владимирович.
А он глаза округлил и говорит: «Мы, Дмитрий Борисович, в свободной стране, и у нас тут каждый сам свой баул несет».
Так и пришлось мне самому эту сумку тяжеленную переть.
Обидно!
Никогда это Сергею Владимировичу не прощу. Так и запишите!
Ваш борец за равноправие, Дмитрий Во.
