Пул создан 20 декабря 2001 года крупнейшими российскими страховщиками. Импульсом стали теракты 11 сентября, после которых международные перестраховщики на время отказались работать с риском «терроризм» по всему миру, и национальному рынку понадобилась собственная емкость. РАТСП был и среди первых учредителей Международного союза антитеррористических страховых пулов IFTRIP, участвовал в его становлении, а в 2018 году принимал все пулы мира в Москве.
За четверть века работы пул накопил уникальную для российского рынка экспертизу по андеррайтингу и урегулированию убытков в сегменте терроризма и диверсий. Сегодня в него входят 18 страховых компаний, совокупная емкость на один риск составляет 18 млрд рублей. До 2022 года пул при нехватке собственных емкостей свободно докупал перестрахование у крупнейших международных игроков — тарифы держались на стабильно невысоком уровне, условия оставались предсказуемыми.
После начала специальной военной операции правительство запретило сделки с перестраховщиками из недружественных стран, и доступ к внешней емкости закрылся полностью. Пул продолжил работу, а международных перестраховщиков заменила РНПК. Работа с РНПК строилась на многолетней , долгосрочной практике. РАТСП исправно платил в РНПК перестраховочные премии, это не было благотворительностью со стороны РНПК. На начало 2026 года РНПК получила от РАТСП совокупным итогом за почти 10 лет более 600 млн рублей прибыли, без учета резервов, которые как известно, постоянно могут корректироваться. После начала СВО окончательно оформилась важная особенность российского страхового рынка.
В апреле 2025 года бывшие руководители страхового надзора Константин Пылов и Александр Коваль опубликовали в «Газете.Ru» разбор, зафиксировавший итоги пятнадцатилетнего сжатия отрасли. Из двадцати частных перестраховщиков полноценно работают только два, а практически вся перестраховочная премия аккумулируется у РНПК — «дочки» Банка России. Авторы приводили в пример и Иран, где даже под многолетними санкциями сохраняются независимые альтернативы национальному перестраховщику. В связи с отсутствием в России альтернативных перестраховщиков РНПК выбора перестрахования страховщику не оставляет. Теперь о цифре, опубликованной в прессе и на конференциях — презентациях РНПК. РНПК сообщила, что ее убытки и резервы по рискам терроризма и атак БПЛА с начала 2026 года превысили 100 млрд рублей. В эту сумму входят как резервы под будущие выплаты по заявленным событиям, так и уже осуществленные перестраховочные выплаты.
Стоит отметить, что резерв не равен выплате. Опыт рынка и РАТСП показывает, что первоначально заявленные суммы практически никогда не совпадают с итоговыми. Квалификация события может меняться, часть требований не признается страховым случаем, споры уходят в суды и длятся годами. Именно поэтому дисциплина урегулирования стоит дорого, и десятилетиями она концентрировалась в пуле. Страховщики, работающие внутри РАТСП, на постоянной основе обмениваются данными, совместно ведут андеррайтинг и формируют единые стандарты выплат.
Заявленные 100 млрд к этому механизму отношения не имеют. Они сформированы за периметром пула, вне коллективной экспертизы восемнадцати компаний и без той дисциплины, которая позволяет отсеивать завышенные или неподтвержденные претензии. Между убытками, на которые ссылается перестраховщик, и результатами согласованной работы рынка внутри РАТСП нет причинно-следственной связи. Свою часть рисков пул продолжает обслуживать в штатном режиме. Более того, за время сотрудничества именно такой формат взаимодействия с пулом принес самой РНПК более полумиллиарда рублей подтвержденной прибыли. Проблема 100 млрд — вопрос самостоятельных решений монополиста, принятых вне этого формата.
Уместно посмотреть и на то, в каком финансовом состоянии находится сторона, которая ссылается на непосильную нагрузку. По данным рэнкингов НКР, построенных на годовой отчетности страховщиков, чистая прибыль РНПК за 2024 год составила 59,2 млрд рублей при рентабельности капитала 82%, и это был не только рекорд самой компании, но и максимальный результат в истории российского страхового рынка. В 2025 году перестраховщик заработал еще 65,2 млрд рублей с рентабельностью капитала 44,6%. За два года — свыше 124 млрд рублей чистой прибыли.
Комбинированный коэффициент убыточности по итогам 2025 года — 54,2% при страховой выручке 107,3 млрд рублей, один из лучших технических результатов в отрасли, а доля административных расходов в выручке минимальная на рынке, 2,3%. Дивиденды акционеру не выплачивались ни разу, вся прибыль оставалась в компании, капитал перестраховочного сегмента вырос на 126% в 2024 году и еще на 84% в 2025-м, до 214,9 млрд рублей. Это не картина исчерпанных ресурсов. Это картина самого рентабельного участника рынка, который два года подряд наращивал собственные средства именно на случай катастрофических убытков.
Денег на исполнение уставной задачи национальному перестраховщику хватает. Что означает выход на практике. Восемнадцать страховщиков одномоментно теряют крупнейшее перестраховочное плечо, притом, что альтернативного источника емкости после закрытия внешнего рынка больше нет. Компании, которые годами выстраивали защиту промышленных объектов через пул, окажутся перед необходимостью либо отказывать клиентам в покрытии, либо закладывать растущие издержки в тариф. В обоих случаях конечным пострадавшим оказывается предприятие.
Здесь уместно вернуться к правовой рамке. РНПК создана в 2016 году в форме акционерного общества со стопроцентным участием Банка России, и статья 13.1 закона «Об организации страхового дела в Российской Федерации» определяет цель ее деятельности прямо — дополнительная защита имущественных интересов страхователей и обеспечение финансовой устойчивости страховщиков. Формально компания работает в правовом поле. Содержательно, декларируя выход из единственного механизма коллективной работы, она уходит от цели, ради которой была создана.
Давайте порассуждаем, о последствиях. Менеджмент РНПК разрушает созданное РАТСП. Начнет, набрав убытков на рынке, экстренно придумывать новые условия страхования для предприятий, о некоторых уже известно — сокращать до нескольких месяцев без права продления после страхового случая, убытки от перерыва в производстве исключаются из покрытия, франшизы и тарифы растут в сотни раз. Вся эта последовательность складывается в короткую формулу «полис дороже — покрытия меньше». И если это и есть дополнительная защита, то определение деятельности РНПК пора переписывать.
Самое опасное в такой конструкции — исключение перерыва в производстве. На крупном заводе потери от простоя многократно превосходят стоимость самого разрушенного оборудования. Убрав их из покрытия, риск не устраняют, его просто опрокидывают на самого производителя и его смежников. Дальше незакрытый убыток движется по цепочке. Прямые страховщики теряют возможность размещать крупные объекты на адекватных условиях, банки ужесточают залоговые требования, а потребитель в итоге видит рост цен на топливо, продукты и доставку товаров.
После атак на НПЗ нехватка страхового возмещения стала одной из причин того, что восстановление мощностей затянулось, а очередей на заправках удалось бы избежать, будь у отрасли инструменты для быстрого ремонта. Теперь это может перерасти в хронический дефицит. Способ решения известен и проверен в других юрисдикциях. Крупнейшие пулы, от британского Pool Re до австралийского ARPC и французского GAREAT, прошли через схожие кризисы и закрепили трехслойную схему — рыночное собственное удержание, перестраховочный слой и государственная гарантия на катастрофическом слое. Государство при этом часто не платит в обычном режиме, оно дает финальную опору, за которую рынок платит премию государству.
РАТСП с его экспертизой и готовой архитектурой способен закрыть рыночный слой без промедления, при условии понятной координации со стороны государства. Именно поэтому я рассчитываю на участие Банка России, Минфина и остальных заинтересованных ведомств. Денег не просим — просим стабильности на закрытом перестраховочном рынке правил. Четверть века пул подтверждал свою эффективность, не получив ни рубля государственных средств. Необходимо сохранить участие РНПК в РАТСП, и тогда страховой рынок сможет удерживать самые сложные риски, не перекладывая их полностью на обескровленных страхователей.
Автор — председатель наблюдательного совета РАТСП Александр Гульченко.
Автор выражает личное мнение, которое может не совпадать с позицией редакции.
