Есть вещь, к которой я за время работы в парламенте успел привыкнуть, но она до сих пор является источником огромного количества недопониманий. Ты можешь ответить журналисту на вполне конкретный вопрос, обозначить личную позицию, несколько раз оговориться, что речь идет только о твоем мнении, а потом открыть новости и обнаружить, что «в Госдуме решили», «парламент готовит» или даже «власти намерены».
Причем формально иногда не придерешься, потому что цитата настоящая, фамилия настоящая, человек действительно депутат. Но только между фразами «депутат сказал» и «Госдума решила» лежит огромная дистанция, которая почему-то очень легко исчезает при пересказе, особенно когда его целью является намеренная когнитивная манипуляция.
Для человека, далекого от парламентской кухни, это может показаться несущественным. Какая разница, кто там что сказал: депутат, комитет, Дума? Все же оттуда. Разница на самом деле принципиальная.
В Государственной Думе 450 депутатов. Они спорят, предлагают совершенно разные вещи, публично не соглашаются друг с другом. Есть фракции, комитеты, законопроекты, заключения, голосования. Депутат вправе высказать одно мнение, а его коллега через пять минут может заявить совершенно противоположное.
Это не сбой системы, а нормальная политическая дискуссия. Но для тревожной новости такая сложность неудобна.
Фраза «один из депутатов предположил» сама по себе не очень пугает. Ее можно обсудить, с ней можно поспорить, можно вообще пожать плечами. Совсем другое дело — «в Госдуме обсуждают запрет». А еще лучше — «власти готовят запрет». На практике иногда достаточно буквально нескольких слов.
Показательная история произошла 12 февраля 2026 года. «Коммерсантъ» выпустил материал под заголовком «В Госдуме допустили блокировку Google в России». Заместитель председателя комитета Госдумы по информационной политике Андрей Свинцов действительно рассуждал о технической возможности такой блокировки. Но в том же комментарии он говорил, что не уверен в необходимости этой меры . Примерно через полтора часа появилось другое сообщение: первый заместитель председателя того же комитета Антон Горелкин заявил, что планов блокировки Google нет.
Я бы не искал здесь какую-то сенсацию. Один депутат высказал свое мнение о возможном сценарии, другой сообщил, что соответствующих планов нет. В парламенте такое происходит постоянно. И я сомневаюсь, что в тот раз целью СМИ была целенаправленная информационная тревожная манипуляция.
Но посмотрим со стороны того, кто мог бы спланировать подобную атаку. Заголовок «Депутат допустил техническую возможность блокировки Google» слишком длинный. «В Госдуме допустили блокировку Google» — уже лучше. «Google могут скоро заблокировать» — идеально.
И вот человек уже думает не о том, кто именно и что сказал. Он мысленно переносит почту, вспоминает пароли, ищет альтернативные сервисы и рассуждает о том, что запретят следующим. Хотя никакого коллективного решения, от которого началась эта цепочка в его голове, могло вообще не существовать.
Этот механизм особенно интересен потому, что для него даже не требуется классический фейк. Не нужно рисовать печать, придумывать несуществующего чиновника или генерировать дипфейк. Можно взять абсолютно настоящую фразу.
Манипуляция появится позже — в момент, когда высказывание одного человека получает власть целого законодательного органа. Причем именно в политической сфере это особенно чувствительно, потому что от государственной власти люди ожидают решений, которые могут непосредственно менять их жизнь.
Налоги, связь, транспорт, льготы, образование, правила выезда — достаточно приписать государству намерение изменить что-то из этого, и новость автоматически становится личной.
Есть еще одна неприятная сторона этой истории. Парламентская работа по определению публична. Депутаты должны обсуждать разные варианты, в том числе спорные. Если любое высказанное вслух предложение превращать в сообщение о грядущем государственном решении, то получается что сама открытость политической дискуссии становится сырьем для информационного нагнетания.
Поэтому я бы предложил довольно простой способ читать такие новости. Когда видите слова «в Госдуме предложили», «в парламенте решили», «власти обсуждают», попробуйте вернуть в предложение фамилию конкретного человека и контекст, в котором он что-либо озвучил.
Мне кажется, это вообще одна из самых полезных привычек в нынешней тревожной информационной среде — возвращать словам их настоящего автора. Потому что сначала мнение одного человека выдают за мнение большого института, а затем нашу эмоциональную реакцию на эту подмену предлагают считать собственным выводом. Другими словами, продают нам чужую позицию дважды, усиливая и без того тревожный информационный фон. И если поддаваться этому, выиграет только одна сторона — та, что сидит за рубежом в специальных центрах информационно-психологических операций.
Автор: депутат Государственной Думы Российской Федерации, член Комитета по информационной политике, информационным технологиям и связи Антон Немкин.
Автор выражает личное мнение, которое может не совпадать с позицией редакции.