Развивающиеся страны наиболее уязвимы перед лицом изменения климата. Но они же рискуют больше всех заплатить за меры борьбы с ним: через углеродные пошлины, рост стоимости ключевых товаров и фрагментацию цепочек поставок.
Климатическая политика должна снижать риски для экономики и людей. Но если ее инструментами становятся удорожание ресурсов и ограничения торговли, результат может оказаться обратным. Особенно в продовольственной сфере, где стоимость энергии, доступность удобрений и надежность поставок определяют не только доходы производителей, но и возможность миллионов людей обеспечить себя едой.
Масштаб проблемы уже не позволяет считать продовольственную безопасность второстепенной темой. По данным ООН, в 2025 г. около 2 млрд человек сталкивались с умеренной или тяжелой нехваткой продовольствия. В Африке хронически недоедали более 300 млн человек - каждый пятый житель континента. Судя по программе COP31, значительная часть сессий будет посвящена поиску решений, которые позволят одновременно противостоять двум глобальным вызовам — изменению климата и распространению голода.
При этом продовольственный кризис сегодня нельзя свести к нехватке произведенной продукции. Его причины лежат скорее в сбоях поставок и расчетов, а также в отсутствии действенных гуманитарных исключений из санкционных режимов для продовольствия и удобрений.
Дополнительное ценовое давление сегодня создают и меры климатической политики. Углеродный механизм ЕС – CBAM – обойдется импортерам удобрений примерно в €0,8 млрд в 2026 г. и в €3,4 млрд ежегодно к 2034 г. Часть этих издержек несомненно будет переложена на фермеров и покупателей продовольствия, причем и за пределами ЕС.
Для России эта дискуссия имеет практическое значение. В 2025 г. производство удобрений достигло 65,5 млн т, а доля страны в мировой торговле ими составила 19%. По оценке Российской ассоциации производителей удобрений, российские экспортные поставки позволяют обеспечивать продовольствием более 1,5 млрд человек. Такой масштаб не только дает право участвовать в разработке глобальных правил, но и предполагает ответственность за то, насколько эти правила учитывают интересы стран, которые и без того несут основное бремя климатических изменений и ценовых шоков.
Выходом из нарастающего кризиса могут стать инструменты взаимного усиления – решения, позволяющие снижать выбросы или увеличивать поглощения, повышая при этом устойчивость глобальных агропродовольственных систем. Однако потенциал сельского хозяйства пока слабо представлен на углеродных рынках: при доле в 14,5% мирового отраслевого потенциала смягчения изменения климата на него приходится лишь чуть более 1% выпуска углеродных единиц.
Отдельного внимания заслуживают инвестиции в адаптацию: в сельском и лесном хозяйстве их доходность, по оценке World Resource Institute, превышает 29%. Для привлечения частного капитала к обоим направлениям необходимы понятные рыночные условия и финансовые стимулы: доступ климатических агропроектов к углеродным рынкам, льготное проектное кредитование и поддержка инвестиций в зеленые агротехнологии.
В конечном счете успех климатической политики стоит оценивать не только по тоннам сокращенных выбросов, но и по тому, какой ценой они дались – и кому. Если реализация климатических амбиций развитых стран делает продовольствие менее доступным для жителей развивающихся стран, это повод пересмотреть набор инструментов, а не выставлять счет тем, кто меньше всего способен его оплатить.
Автор — первый заместитель председателя комитета РСПП по экологии и климатической политике Сергей Твердохлеб.
Автор выражает личное мнение, которое может не совпадать с позицией редакции.