Считать ли кино важнейшим из искусств – это дедушка надвое сказал, а вот самым кассовым из них оно стало почти сразу после рождения. Прокатный потенциал чуялся за версту. «Электро-театры» и передвижные киноустановки плодились в России будто грибы еще до того, как кинематографу начали придавать воспитательное значение. Соответственно, и реклама никогда не дремала – на «заграничные боевики» и «исторические драмы» зазывали не хуже, чем сегодня на «убойные комедии» и «захватывающие триллеры». А когда при Советах дошло дело до «возрождения отечественного кино», рекламные кампании трансформировались в агитпроп, и тут уже включились государственные механизмы. Идем на «Чапаева»? А куда вы денетесь…
Этот славный путь от бойкой коммерческой инициативы до поголовной идейной «диспансеризации» можно проследить на выставке «Советский киноплакат. 1920-е – 30-е», которая открылась в Музее современного искусства.
Впрочем, на обрисованную выше эволюцию упора здесь никто не делал, это уже наша отсебятина, хотя и очевидная. Задача у выставки другая, более прикладная: обнародовать фонды горемычного Музея кино. Продемонстрировать, что он скорее жив, чем нет. Директор музея Наум Клейман нашел удачную, по его мнению, метафору, описывающую положение дел: на семнадцатом году существования надо, мол, переставать держаться за мамкину юбку и с задором идти навстречу новым романтическим знакомствам. Судя по всему, фигурантом первого «взрослого» опыта станет Зураб Церетели. Президент Академии художеств прозрачно намекнул, что после переоборудования Провиантских складов под культурные нужды там найдется место и для Музея кино со всем его скарбом и всеми архивами. По сути, обещал жениться. Так что нынешнюю выставку стоит рассматривать как помолвку, что ли.
У вас товар, у нас купец.
Товар в данном случае довольно эксклюзивный. Перепечаток раннесоветских киноплакатов сегодня хватает, конечно, – хоть в формате открытки, хоть «в полный рост». Но здесь речь идет, во-первых, о подлинниках, что совершенно не то же самое с точки зрения придирчивого зрителя, а во-вторых – о вещах не всегда выигрышных по меркам современного издателя. Такого рода экспонаты – шрифтовые афиши, начиная с дореволюционных, или рисованные плакаты без дежурных, бьющих по мозгам примет эпохи – оказываются, может быть, наиболее любопытными. Хотя бы из-за их незатасканности. Сущее удовольствие читать аннотации к фильмам наподобие «Ужасной ночи в зверинце» или «Тайны Жака Шимпанзе», наталкиваясь на фразы типа: «Нет слов для передачи всего, что вы увидите в этой картине» и узнавая попутно, что «10% от сбора поступит в пользу воздушного флота». На время вдруг ощущаешь себя Павлом Ивановичем Чичиковым с его загадочным интересом к мельчайшим подробностям жизни. Жаль только, что многие из этих якобы второстепенных экспонатов за неимением свободного места развешены в пять-семь рядов вдоль лестничных маршей. Ей-богу, они достойны лучшей участи.
А вот костяк выставки разместился довольно вольготно. Прежде всего, это работы классиков жанра – братьев Стенбергов, работавших под цирковым именем «2 Стенберг 2», Густава Клуциса, Николая Руклевского, Александра Наумова. Вещи нередко хрестоматийные – например, вариации Стенбергов на темы «Шестой части мира» и «Человека с киноаппаратом» Дзиги Вертова. Весь этот конструктивистский шик давно признан отечественным вкладом в мировую культуру, образчики его мелькают там и тут, но при показе в коллекционной форме всегда найдутся какие-нибудь неведомые оттенки. Опять же интересны хронологические мутации – от авангардных фотомонтажей середины 1920-х к развесистой изобразительной клюквы времен «развитого социализма».
А любителям парадоксов наверняка придется по вкусу раритет, подписанный следующим образом: «Фрагмент плаката неизвестного художника к неизвестному фильму» – здесь есть картинка, но нет и намека на титры.
В остальных случаях выходные данные воспринимаются как ретро-музыка с ее полуродными-полудиковинными созвучиями: «Фабрика Культурфильм», «Межрабпом Русь», «Совкино». Названия кинопроизведений и того душещипательнее – «Таинственная гациенда», «Женщина с миллиардами», «Фаворитка магараджи»… Между прочим, кое-что из былинного репертуара можно будет увидеть прямо на выставке: здесь устроены мини-зальчики для показа старых лент из фондов все того же Музея кино.
В целом все очень трогательно, ностальгически и умиротворяюще. А насчет социальной подоплеки… Вероятно, кончилось время беспощадного анализа, настала пора для задушевного синтеза. Это же все наша история, как известно. Ею всегда приятнее гордиться, чем ковыряться в ней со скальпелем и зажимом.
«Советский киноплакат. 1920-е – 30-е». В Московском музее современного искусства (Ермолаевский пер., 17) до 9 января.
