У скрипачек сильные нечувствительные пальцы и здоровенная мозоль на шее с левой стороны, и красавиц среди них раз-два, и обчелся. Одна из них приезжает в Москву регулярно, играет в снопах искр и лучах прожекторов и одевается в винил с блестками, другая одевается в вечерние платья с открытой спиной и декольте и приезжает в Москву во второй раз.
Сравнение Анне-Софи Муттер с Ванессой Мэй не так уж ужасно, как это кажется на первый взгляд. Хотя одна - выдающаяся классическая скрипачка, а другая - популярный исполнитель, обе они довольно далеки от первых строк рейтингов скрипачей (да, у скрипачей тоже есть рейтинг, как у теннисистов), и обе как важное, но вспомогательное оружие используют эффектную внешность, рассчитывая, в частности, на смычковых фетишистов.
Конечно же все это чепуха. Анне-Софи Муттер - очень взрослая, настоящая скрипачка, чрезвычайно зрелый музыкант. Оркестровый дебют у нее был в возрасте четырнадцати лет под руководством самого Герберта фон Карояна, главного героя книги «Кто убил классическую музыку», дирижера, избежавшего Нюрнбергского процесса, и примерно тогда же она записалась впервые. В этом году она будет праздновать тридцатилетие концертной деятельности - даже с учетом раннего старта, а скрипачи учиться начинают чуть позже, чем ходить, а концертируют уже в школе, это солидный срок.
Юбилейный год будет, разумеется, посвящен Моцарту.
Если бы почки позволили, лучшему композитору вселенной было бы сейчас 250 лет.
Анне-Софи Муттер, разумеется, в Моцарта влюблена. По-другому и быть не может, они друг другу подходят идеально. Во-первых, она красавица. Во-вторых, у нее очень моцартовский звук и стиль: сочетание женственности, изящества, чудной интонации и небрежного распутства. Слово «небрежность» не стоит понимать буквально: в мире скрипачки ей нет места, для того, чтобы играть на этом инструменте хотя бы прилично нужна прецизионная точность, а Муттер играет потрясающе. То же и с распутством: его заменяет маниакальная страсть к точности, орднунг и глубокомыслие.
Она не любит аутентистов, струны из овечьих кишок и средневековую претенциозность, считая, что Моцарт, в свое время влюбившийся в модную техническую новинку своего времени - фортепиано, был бы рад техническому прогрессу.
Анне-Софи Муттер предприняла амбициозный проект - записать в этом году все скрипичные произведения Моцарта. Их много, но кого это останавливает?
Она записала пластинку скрипичных трио с Андре Превином и Даниэлем Мюллер-Шотом, Концертную симфонию с Юрием Башметом, концерты с Лондонским филармоническим оркестром, и все сонаты с американским пианистом Ламбертом Оркисом.
С этой программой и с этим пианистом она и приедет в Москву. Большой зал вопреки голосу разума продает билеты на второй балкон, но только на последние ряды, чтобы не дай бог никто не вздумал пролезть вперед, на ветхую и ненадежную конструкцию, которая грозит обвалиться на головы публики в амфитеатре. Камерная, нежная, любовная программа, треть ее полного собрания моцартовских сонат. Пять валентинок, подаренных двухсотпятидесятилетним коротышкой в пудреном парике сорокалетней трудоголичке, начавшей, к тому же и дирижерскую карьеру.
Интереснее могла бы быть только одна история. В этом году Анне-Софи Муттер дирижирует Лондонским филармоническим оркестром, играющим моцартовские симфонии. Как настоящий хороший дирижер, она маньяк контроля: «У Моцарта каждый инструмент должен быть строго на своем месте и в свое время. Каждая его нота бесценна, над каждой следует подумать».
«Некоторые оркестры звучат бархатно, но только Лондонский филармонический - как «порше», вибрирующий и юный, готовый порвать все, что угодно.
Их Моцарт - быстрый, не в смысле темпа, а в скорости реакции.» Это московсская публика может увидеть, только купив билеты в турагенстве.
Оно, впрочем, того стоит.
«Сейчас часто играют Моцарта неправильно, слишком виртуозно, забывая об элегантности, чистоте и скромности. Чайковский назвал музыку Моцарта ангельской, и был прав. Это как рентген - он просвечивает вашу душу и проверяет, что там есть, а чего нет».
Большой зал консерватории, 15 февраля, 19.00
