Умер Геннадий Айги. Широкому читателю в России имя его мало о чём говорит. Тем, кто знает русскую поэзию, оно говорит о многом. Последние пятьдесят лет истории русского стиха породили невероятное разнообразие способов видеть мир и говорить о мире. Но даже на фоне этого разнообразия фигура Айги поражает и масштабом, и полной непохожестью на всё остальное.
Отчасти виной этому биография: родной язык Айги чувашский, и писать он начинал на нём. В четырнадцать лет Айги впервые прочёл Маяковского, и русская авангардная традиция навсегда осталась для него главным ориентиром. «Я малевичеанец», — говорит Айги в прошлогоднем интервью. С другой стороны, Айги, отстраняя русский язык и делая ему прививку существовавшей веками рядом, но обособленно, чувашской речи, стал ключевой фигурой в пространстве русского свободного стиха, чему способствовала, конечно, и его обширная переводческая деятельность.
С начала шестидесятых годов Айги много переводили и издавали за границей, стихи его переведены на несколько десятков языков. Одно время он был близок кругу поэтов-лианозовцев (Холин, Сатуновский, Сапгир). В другое — с кругом Станислава Красовицкого, одного из самых интересных неподцензурных поэтов второй половины двадцатого века. По-русски Айги стали печатать в конце восьмидесятых, до того в Чебоксарах выходили только его чувашские стихи и переводы на чувашский — в частности, Айги составил и перевёл на чувашский огромную антологию французской поэзии от Франсуа Вийона до наших дней.
Айги, начавший писать по-русски далеко не сразу (по совету Пастернака), почти не печатавшийся по-русски при советской власти, — русский поэт невероятного масштаба, чьё влияние на развитие поэтического языка ещё только предстоит оценить. Такая редкость — поэт, для которого важнее всего было «одинокое терпение», стоицизм духа. Такие стихи, для которых важнее всего молчание, цезура, безмолвное, но волнующееся пространство воздуха. «Малларме с Волги», как назвал его Антуан Витез. Командор французского Ордена искусств и литературы. Лауреат премии Андрея Белого.
Человек, связавший воедино несколько, казалось, навсегда разорванных эпох русского стиха.
