Ваш фильм называется «Хроники обычного безумия». Мне кажется, что все Ваши фильмы - хроники обычного безумия.
Наверное, да. Просто этот, наконец-то, прямо так и называется. Хотя мне не очень нравится русский перевод. Правильно было бы «Хроники реального сумасшествия». «Обыкновенного» - не совсем правильно.
Вам не кажется, что некоторое сумасшествие характерно для всего чешского кино, от Формана и Хитиловой в 60-х до вас и Хржебейка?
Это не удивительно. Для чешского кино и центральноевропейского кино в целом характерна тема битвы маленького человека с судьбой и с самим собой. В Америке герой, наоборот, воюет с внешними врагами или с истеблишментом. Здесь же мы сами являемся частью истеблишмента, поэтому мы сами себе враги.
В Центральной Европе нет расстояния между государством и человеком?
Думаю, нет. Государству никто не верит, но тем не менее мы чувствуем, что все это сделали мы, так, как мы этого хотели. Сделали глупо, но что поделаешь...
Вы снимаете фильмы, чтобы что-то изменить?
Я не верю, что фильм может что-то изменить ни социально, ни политически. Я снимаю фильмы, чтобы пара человек о чем-то задумалась. Фильм может повлиять максимум на один-два процента населения. Что в целом неплохо.
Что Вы снимаете сейчас?
Ничего, и пока у меня нет планов новых фильмов.
Когда-то Вы говорили, что хотите снять фильм на русскую тему…
Такой проект был, но из него ничего не вышло. С другой стороны, возможно когда-нибудь я экранизирую свою пьесу «Теремен» про Льва Термена - изобретая терменвокса . Сейчас спектакль по этой пьесе идет в Перми. Осенью я поеду в Пермь посмотреть на него. Тем более чешский Театр на Дейвицкой, где эту пьесу тоже играют, осенью поедет в гости к Студии Табакова. Может быть так дойдет и до фильма.
Вы хотите сделать фильм с русской студией?
Не уверен. Я знаю, как работает российское кинопроизводство, и это полный хаос, особенно что касается финансирования. Месяц работа стоит, потом, в последний момент, когда кажется, что всё уже развалилось, на площадке появляется продюсер с чемоданом наличных. Я не умею так работать, мне нужен продюсер, который организовал бы это за меня с чешской стороны. С другой стороны в России сейчас очень много и охотно снимают кино, пусть и в голливудском духе. Так что всё возможно.
Что Вы вообще думаете о современном русском кино?
Мне кажется, что и в России кино сейчас на подъёме, - раньше, по-моему, у вас делали очень глупые фильмы. Мне, например, очень нравятся все фильмы Балабанова. «Бумер» тоже хороший фильм.
Ваш фильм по-духу кажется очень восточноевропейским. Как вы думаете, есть ли такое понятие «восточно-европейское кино»
По-моему нет. Мы все делаем очень разные фильмы. Мы и поляки - сентиментальные, русские и сербы - пережившие тяжелые времена - жесткие. А венгры - вообще сумасшедшие.
Тем не менее, в последнее время вышло довольно много прекрасных фильмов из Восточной Европы. Думаю, если бы они были сделаны в Корее или Франции, некоторые из них могли бы рассчитывать на главные призы международных фестивалей. А так они проходят почти незамеченными.
Мне кажется, что существует международный заговор против восточноевропейского кино. В последнее время крупные фестивали стали очень коммерческими. Чтобы попасть в конкурс нужно иметь сопродюсера из страны-организатора или быть американцем из крупной киностудии. Или твой фильм должен быть очень политическим.
Вы будете заседать в жюри Московского кинофестиваля. Попытаетесь исправить положение.
Ну, вряд ли я буду прямо уж продвигать именно восточноевропейские фильмы (смеется). Попытаюсь выбрать хорошие.
Как вам, как режиссёру, будет оценивать чужие фильмы?
Я уже три раза был в жюри. Самое странное впечатление было в Италии - там победителей знали уже до начала фестиваля, потому что члены жюри видели все фильмы до того как начался конкурс. А вообще главное, чтобы твои коллеги были приятными людьми - тогда и выбирать с ними лучшие фильмы приятно.
