Sigue Sigue Sputnik были одной из самых популярных групп восьмидесятых. Они первыми и, кажется, единственными продали рекламу между песнями на альбоме. Их первая пластинка ушла огромными тиражами, а после второй их выгнали с лейбла. Спустя десять лет, в 1990-х, они обнаружили собственный культ в интернете, собрались заново и теперь играют в клубах тяжелый и грязный рок-н-ролл под драм-машину с фетишистскими диско-ритмами. Они сыграли отличный концерт в «Б2», перед которым бессменный лидер группы Тони Джеймс пообщался с корреспондентом «Парка культуры».
— Как могла случиться эта ужасная и невозможная история в 1980-х, когда лейбл вас просто бросил? — С лейблами всегда происходит одна и та же ужасная история, особенно в 1980-х: когда ты подписываешь контракт, все тебя любят и все с тобой носятся: менеджер, директор, целая иерархия. Потом они все вдруг увольняются, им на смену приходят новые люди, которые не знают тебя и заранее ненавидят. Ну и к тому же при таком быстром взлете публике просто приедается группа и вся шумиха в прессе вокруг нее.
— Ну хорошо, а что случилось потом? Что происходит с музыкантами после того, как группа разваливается? Есть биржа труда знаменитых безработных музыкантов? — А потом случилось вот что. Еще до того, как все началось, я искал вокалиста, и мне посоветовали одну крошечную группу, игравшую в крошечном клубе. Я пришел послушать, это оказались Sisters of Mercy. У них была публика в зале — два человека. Так я познакомился с Эндрю Элдриджем, пригласил его к себе солистом, и мы пару недель играли вместе, были в отличных отношениях, он был прекрасный певец, ну вы знаете. Но потом он ушел от меня, сказал, что ему нужно заниматься своей группой.
Почти десять лет спустя он позвонил мне и пригласил в свою группу. Два года я играл с Sisters of Mercy, до 1990-го, и записал с ними один альбом. А потом я ушел, потому что мне было очень трудно не быть главным, не нести ответственность за все, что происходит в группе.
— Вы контроль-фрик? — Ну нет… не больше, чем любой другой… да. Знаете, тут ведь дело не в контроле, тут дело в чувстве совершенства, в своем видении, которое непременно должно быть воплощено. Мне было очень трудно быть не первым. У нас появилось напряжение с Эндрю, потому что у него тоже есть свое видение.
В 1990-х у меня была другая группа, мы записали одну пластинку, я ее сейчас выпустил, но тогда лейблы меня просто высмеяли: «В 1986 году ты уже нас надул, второй раз этот фокус не пройдет». Была очень большая враждебность на лейблах в 1990 году. Они считали, что «Спутник» их обманул в 1980-х.
— Почему обманул? Столько пластинок продали… — Да, это был очень большой успех. Может быть, они чувствовали, что я их не уважаю? Это правда.
А в конце 1980-х я купил первый компьютер. Я в первом поисковом сервере ввел слова Sigue Sigue Sputnik и обнаружил сотни ссылок: люди нас помнили, слушали, обсуждали спустя десятилетие после наших последних концертов. И тогда мы решили продолжить.
— Вы серьезно полагаетесь на поддержку фанатов, интернет, говорите, что вам нравятся файлообменные сети, однако на сайте вашем нет легальных Mp3. — Вы знаете, в Carbone-Silicone мы выкладываем все альбомы целиком, на Sputnikworld мы выкладываем новые композиции по мере готовности. Мы не можем выкладывать старый Sputnik, поскольку права на него принадлежат EMI. Но мы предлагаем фанам активно меняться файлами. Это рекорд-лейблы тоже пугает, они чуют неприятности.
— Но послушайте, действительно же упали продажи дисков, а синглы так и вовсе не продаются. Вот я общался некоторое время назад с T. Raumshiere, берлинским электронщиком и фриком, так он мне сказал забавную вещь. Пиратство в гораздо большей степени проблема маленьких музыкантов, чем больших лейблов. Потому что лейбл из-за пиратства продает не три, а два миллиона копий, и менеджеру платят премию меньшего размера, а маленький музыкант продает не три, а две тысячи копий, и ему нечем заплатить за квартиру. — Я понимаю эту проблему. Но, вы понимаете, мы свидетели революции, которую не остановить. Лейблы могут пытаться преследовать тех, кто загружает и обменивается музыкальными файлами, но это безумие. В 1970-х мы копировали кассеты и дарили их друзьям, сейчас то же самое происходит с файлами. Зачем заморачиваться с диском, если так легко загрузить файлы? Поэтому нужно какую-то дополнительную ценность продавать вместе с CD, что-то, чего нет в цифровой копии. — Как можно остановить революцию? Нужно ее принять… В ближайшие несколько лет полностью поменяется идея копирайта. Артисту придется зарабатывать другими способами: концертами, майками, подпиской на какие-то длинные программы. Но вообще получается, что артисты всегда получали плату за свой труд — так или иначе. И в будущем тоже артисту заплатят, и, в конце концов, музыка свободна, как и любое искусство. Ты же не платишь каждый раз, проходя мимо Моны Лизы.
— Вы много значения придаете фанатскому движению в интернете, а это ведь к странным вещам приводит, например к слухам, которые циркулируют там. Ну я не знаю, например, что название вашей группы значит «Гори, гори, спутник» по-русски, что неправда. — Это, скорее всего, происходит из-за японского перевода, кажется, это по-японски значит «Гори, гори, спутник». А само название появилось в International Herald Tribune, там была статья о московской уличной банде в начале 1980-х. Конечно, есть очень много неверной информации в интернете, но есть и много верной, прекрасной информации.
— Что происходит, когда вы выходите на сцену? Зачем вы это делаете? Рок-н-ролл — ремесло для вас? — Спутник всегда был моим любимым ребенком. Людям все еще нравится, что мы делаем. Мы устраиваем шоу, надеваем парики — людям нравится наш ирреальный вид. Нам везет: то, что нам нравится больше, до сих пор востребовано.
— Вы можете себе представить момент, когда вы скажете: все, хватит? — Очень трудно. Когда мне было 20, я не мог себе представить, что мне будет 50. Я не могу себе представить. А представьте себе, старые группы до сих пор делают это. «Роллинги», например, все еще скачут и дают жару на сцене.
Я не знаю. Сейчас состарится первое поколение крутых. Вдруг будут крутые шестидесятилетние, крутые семидесятилетние. Я раньше думал: вот тебе исполняется 60, к тебе приходят и забирают всю твою одежду: выдают серые пиджаки, шерстяные свитера, чудовищные платья для бабушек, собирают волосы в комок. Так ведь и было. А что будет, когда наше поколение состарится? Люди будут интересоваться архитектурой, искусством, музыкой. К ним станут по-другому относиться.
— А вы занимаетесь еще чем-то кроме музыки? Книгу пишете? Все рокеры пишут книги… — Да, я пишу ее по частям. Я раньше вел блог на сайте Carbone-Silicone, рассказывал там истории и анекдоты из своей жизни, например историю о том, как я встретил Боба Дилана. Сейчас там нет уже этого блога: поскольку эта группа о том, как можно раздавать музыку бесплатно, там и на сайте тоже только треки. Но сейчас у меня есть блог на http://www.tonyjames.blogspot.com/, я там буду тоже выкладывать разное.
— Расскажите, как вы встретили Боба Дилана. — Мы с моим другом Миком Джонсом стояли в очереди на концерт. А я до того купил прекрасную, очень модную кожаную куртку, она во всем городе была в одном магазине.
И вдруг сзади меня кто-то хлопает по плечу и говорит: клевая куртка, чувак. Где купил? И я оборачиваюсь, а там стоит Он. И я говорю: «Ммм, эээ… в этом магазине Johnson & Johnson». И он говорит: «Спасибо. Клевая куртка». А на следующий день он пришел в этот магазин и купил все такие куртки всех цветов.
