Его архитектура остается первым и последним впечатлением от Парижа, Каира, Ниццы, Абу-Даби, Джакарты, Гваделупы... Сорок аэропортов по всему миру, которые он мельком прокручивает как проходное прошлое. Сегодня его темы — Китай и Пекинская опера. Перед выступлением мэтр согласился ответить на вопросы «Газеты.Ru».
— Сегодня Москве по средствам любая архитектура и любой архитектор. Что по-настоящему ценное можно «приобрести» у мировой архитектурной элиты? — Что вам могут дать иностранные архитекторы? Ну, прежде всего, самих себя. Когда я слушаю музыку Чайковского, я слушаю Чайковского, а не Россию. Потом я, может быть, начну разбирать, в чем он русский, в чем не русский, но, прежде всего, это музыка Чайковского.
— Возможно, стиль? — Полагаю, заниматься стилем значит заниматься «покойниками». Стиль — это ваш способ раскладывать вещи на полках. Стиль не так важен, важно «что»... Важно везде создавать новые и красивые вещи. И, прежде всего, полезные.
За всеми присущими архитектуре свойствами должны стоять полезность и долговечность.
— Что ещё могут дать иностранцы? — Что они могут вам дать? Новые идеи, диалог, обмен, который шел на протяжении веков. То, что в ботанике называется скрещиванием. Немножко больше свободы... Иностранцы чувствуют себя в чужой стране более свободными, чем ее обитатели... Был во Франции такой период — 80-е годы. Период крупных проектов, как мы его называем. Тогда очень много иностранцев строили, и мы, французы, вздохнули, расправили плечи.
— А от чего стоит предостеречь Москву? Какие ошибки сегодня могут перекочевать в Москву на правах second hand? — Самая большая ошибка всегда — это недостаточно думать. Надо думать всегда, никогда в жизни не надо считать, что у вас нет времени на раздумье. Нельзя принимать какие-то вещи не потому, что они нравятся вам, а потому, что кто-то ими восхищается. Когда мы говорим о творчестве, нам следует возненавидеть слово «компромисс». Если музыканты и писатели не идут на компромисс, почему архитекторы должны поступать иначе?!
Похоже на кредо. Андрё никогда не был в Москве, но Москва отлично знает его, хотя и не по имени — магическое CDG на авиабилете в Париж означает Аэропорт Шарля де Голля. Плод двадцатилетней работы Андрё.
Но сегодня его занимает Китай: его Музей науки в Кантоне с высоты напоминает бацилл, сбившихся в стаю для дурного дела, комплекс в Шанхае — пень старого дерева, квартал в Макао украшает тягучий объект длиной в 400 м.
Где здесь Франция? Где Китай?
На взгляд мэтра, национальность в архитектуре не так уж важна, а экономика и технология важны больше для «укоренения» здания, для того чтобы оно оказалось пригодно. Важнее всего место. Андрё уверен, что решающий фактор, определяющий облик здания, — место, где его строят, точно так же, как для человека — место, где он растет. В Китае нужно строить здания китайские, а не французские.
В объектах Андрё эта мысль проступает так: нечто удивительное, присущее именно нации, участку застройки или отрезку времени, дает шанс воплотиться нестандартному зданию. Воплощаясь, оно и создает самобытность безотносительно стиля, национальности или традиции. Только филигранное трудолюбие и технологичность японцев могли дать жизнь ювелирно сотканному куполу для Морского музея в Осаке. Именно в стране медных рудников стал возможен потолок из дорогой меди, украшающий терминал Сантьяго-де-Чили. Только в Китае стала реальной отделка интерьеров, состоящая из тысяч и тысяч керамических деталей, сделанных вручную для Пекинской оперы. «Пока возможна, лет через десять — уже нет», — улыбается Андрё. И верно, вряд ли китайцы, готовящиеся приобрести по авто в каждую семью, будут готовы и дальше на такие подвиги, а вот Пекинская опера сохранит эту черту.
И французское остается — страсть к смакованию жизни, вкус к ней. Неспешного движения, реверанса, светской лености: «Китайцы неплохо строят, они обошлись бы и без меня»; «Этот трамплин в Куршевеле строил я, не помню когда, не помню к чему...» Наверное, отсюда трассы, словно берущие «в объятия» терминалы (архитектор особо гордится вплетением транспортных артерий в свои творения), страсть насаждать парки, пускать «мыльные пузыри» (так смотрится Морской музей в Осаке, построенный в акватории).
Даже внешне в его объектах много обтекаемого, тягучего.
Приближающийся купол Пекинской оперы гости будут видеть из-под глади воды, идя в оперу по подводному туннелю с прозрачным потолком.
Впереди у них будет вырастать золотым пятном вход. И все эти изыски — ради мига впечатлений, смакования вида. Очень по-парижски.
Выступлением Поля Андрё Центр современной архитектуры открывает новый цикл «Объект», следующим событием которого станет лекция Доминика Перро 2 июня.
