Как было справедливо замечено: «И все доступно уж, эх-ма, теперь для нашего ума!». С тех пор, как было словосочетание «история повседневности» окончательно вошло в обиход, не осталось предмета, который не мог бы стать темой для документального исследования. В серии «Вещи в себе» издательства «КоЛибри» вышли уже книги, посвященные пороху, попе, бабочкам и числу «13». Теперь в эту компанию добавилась икра. И хотя книга Инги Сэффрон именуется всеобъемлюще — «Икра», сразу предупреждаем, что ни лягушачьей, ни заморской баклажанной, ни даже красной икры вы там не найдете. Журналистку из газеты «Филадельфия Инкуайрер» интересует исключительно икра осетровых рыб, то бишь — черная.
И этого вполне достаточно.
Автор вовсе не лукавит, когда говорит о своем «осетроцентричном взгляде на мир» — тема черной икры занимает ее неподдельно. Она влюбилась в этот «великий деликатес» еще в середине 90-х годов, когда четыре года прожила в постперестроечной России. После этого были командировки едва ли не во все «икродобывающие» регионы, общение с каспийскими браконьерами и нью-йоркскими ресторанными воротилами, интервью с руководством едва ли не всех компаний, имеющих то или иное отношение к «самым дорогим рыбьим яйцам», исторические архивы, лаборатории ихтиологов, штаб-квартиры международных организаций, дебаты филологов и прочее, прочее, прочее.
В итоге известное присловье «все, что вы хотели знать…» без особых угрызений совести можно заменить аннотацией «все, что вы можете узнать про икру».
В книге и впрямь нашлось место для самых разных вещей. Там есть и спекулянт Магомед из Махачкалы, и бывший греческий повстанец Иоаннис Варвакис, и русский поэт Велимир Хлебников. Икру в книге едят и монгольский хан Батый, и французский беллетрист Александр Дюма-отец, и подруга писательницы по имени Мира.
Автора интересует все: и размеры финансирования Каспийского научно-исследовательского института рыбного хозяйства (КаспНИРХ), и особенности размножения осетровых, и этимология турецкого слова khavyar, и молекулярный метод видовой идентификации, основанный на особенностях строения хромосом, и религиозные предписания мусульман-шиитов. Причем широта охвата никак не повлияла на достоверность — в своих сведениях госпожа Сэффрон обычно точна, а там, где она все-таки ошибется, ее подправит переводчик.
Благо, вопреки обыкновению, на русский язык книгу переводил специалист — Маргарита Суханова, кандидат биологических наук, член экспертной комиссии Государственной экологической экспертизы, человек, занимающийся осетрами уже много лет, начиная с защиты диплома на кафедре ихтиологии биофака МГУ.
Все собранные сведения автор, особо не структурируя, вываливает на читателя, но тот обиженным себя не чувствует — в занимательности изложения Инге Сэффрон никак не откажешь. Тем более, что частенько доводимые до сведения общественности факты и впрямь очень интересны, рождая наивное, но искреннее изумление юного натуралиста. К примеру, сообщается, что у некоторых видов осетров рост не прекращается всю жизнь, и в итоге они достигают поистине циклопических размеров — белугу, которая проживет сто лет, ни один человек не сможет охватить руками, а в длину она вдвое перегонит грузовик.
Крупнейшая белуга весом 2084 кг и длиной 8,5 метров была поймана в 1736 году.
Слышали ли вы о том, что по всем законами эволюции осетры уже давно должны были вымереть — они достигают половой зрелости почти в том же возрасте, что и человек, а из миллионов икринок, которые оставит на дне одна самка до зрелого возраста доживет только один малек?
Все это позволяет автору рассказать нам действительно драматическую историю о том, как однажды ни с того, ни с сего рыбья требуха, которая раньше считалась пищей для простонародья, вдруг стала мерилом жизненного успеха: «Горит цветной экран, хрустит во рту икра — настанет, мужики, счастливая пора!». И тем самым подписала осетрам, которые старше динозавров, смертный приговор.
Во время «икряной лихорадки» европейцы уничтожили своих осетров за три десятилетия, американцы — за пятьдесят лет.
И не в седой древности, а в конце XIX — начале XX веков. Каспийского осетра ожидала та же участь, что и его собратьев из Адриатики или побережья Калифорнии, но его спасли (попутно сделав СССР и Иран монополистами на мировом рынке черной икры) два обстоятельства. Смута революции и гражданской войны, сведшая добычу на нет, но позволившая осетрам восстановить популяцию, и «предельно централизованная, но на удивление эффективная система управления этой отраслью», созданная в Советском Союзе. Та самая, крах которой ныне грозит осетрам полным исчезновением.
В общем, прочитав эту книгу, вы если и не станете специалистом в истории черной икры, то уж представление о проблеме получите доскональное.
Остается, правда, вопрос: «Ну и зачем нам это надо?». Ведь, как подтверждает и сама книга, черная икра, несмотря на всю драматичность своей судьбы, не сыграла в истории человечества, страны и даже кулинарии не то что важной, но и сколько-нибудь заметной роли. На эти претензии мы ответим железным аргументом: «А почему бы и нет?».
В конце концов, информации вокруг нас так много, и она столь бессистемна, что картина мира в голове у большинства населения очень напоминает знаменитую классификацию Борхеса: «Животные делятся на: принадлежащих Императору, набальзамированных, прирученных, сосунков, сирен, сказочных, отдельных собак…». Кто сказал, что в этом ряду нет места для осетра?
Сэффрон И. Икра. Светлое прошлое и темное будущее великого деликатеса. М.: КоЛибри, 2006.
