Группа Zoot Woman отыграла концерт в большом зале ЦДП. Их приезд — будто послесловие к шоу Мадонны, ведь в группе играет на басу и сочиняет музыку и тексты Стюарт Прайс, продюсер последних двух альбомов певицы. Сам Прайс не приехал, его заменила басистка/клавишница Беатрис Хезерли. Остальные участники трио — вокалист/гитарист Джонни Блейк и ударник Адам Блейк — встретились с корреспондентом «Парка культуры» после концерта.
— В первую очередь, хочется поблагодарить за концерт — отличное шоу. Вас не расстроило, что зал был наполнен лишь на половину?
Д. Б. — Сначала мы были по-настоящему удивлены, но, когда мы начали играть, люди встали с кресел и подошли к сцене, так что мы довольны. Вообще, это всегда странные ощущения — играть в новом месте для незнакомой публики. Опыт у нас большой, и если сравнивать, то этот концерт был просто замечательным.
А. Б. — Да и чего расстраиваться, когда хоть кому-то нравится? Вот вам понравилось — мы рады.
— Этот концерт — начало вашего Европейского тура?
А. Б. — Да, начало тура, потом в Германию, Швейцарию…
— Но новый альбом ведь еще не готов? В честь чего тур?
Д. Б. — Мы уже начали записывать новый материал, но прежде, чем издавать пластинку, хотим опробовать на публике.
— Ваш первый альбом «Living In a Magazine» был совсем… ну, можно сказать, что бездушно-электронным, как и большинство записей в стиле электро. Второй же заметно эмоциональнее, и новые песни вроде бы продолжают эту закономерность…
Д. Б. — Да, новый альбом, скорее всего, продолжит. Но мы хотим как-то развить нашу музыку дальше, не останавливаться на звуке прошлого альбома.
А. Б. — При этом есть опасность ошибиться. Многие музыканты, выпустив пару успешных альбомов, думают: «Ага, теперь мы наэкспериментируем вволю!» — и начинают играть, что душа пожелает…
— Как Radiohead?
А. Б. — Да-да, как Radiohead, но это не про них, они все делают верно. Но многие не держат баланс между тем, что они хотят сделать сами и чего от них желает публика. Заходят слишком далеко вперед. Поэтому мы и не спешим выпускать пластинку, хотим понять, что от нас хотят. Отыграем тур и вернемся в студию, а выйдет альбом только летом следующего года.
— А песни до сих пор пишет Сюарт или вы тоже принимаете участие?
Д. Б. — Я так скажу: Стюарт, как член группы, принимает участие в записи. Он работает с нами как продюсер, но в основном новые песни написаны мною и Адамом. У Стюарта, знаете, такой математический подход к творчеству, холодный. Я начал писать тексты уже на втором альбоме, потому он и получился теплее. Вообще, замечательная комбинация выходит: так как Стюарт не может проводить с нами все время, то он приходит и слушает уже написанную песню и говорит, чего в ней не хватает. Так получается лучше для нас всех.
— Но при этом всегда казалось, что Zoot Woman для Стюарта — самый важный проект. То есть он может работать с Мадонной и с New Order, но там он выполняет скорее техническую функцию. А тут воплощает собственные идеи.
Д. Б. — Возможно, так и было в начале, но сейчас мы претерпели много изменений как группа, и порядок вещей сильно поменялся тоже.
— Когда говорят про вас, всегда чуть ли не первым пунктом разговор идет о стиле — дескать, гламур. Как вы сами объясните связь между вашим стилем и вашей музыкой?
Д. Б. — Это просто: как звучит наша музыка — так мы и стараемся выглядеть сами. Так получилось, что есть в песнях глянцевый отблеск, оттого он и распространяется на фотосессии, облик на концертах и клипы.
— И еще насчет стиля: на постерах к московскому концерту вы наряжены в одежду от Fred Perry, Ben Sherman и прочих лейблов, которые сейчас почитаемы среди английских футбольных фанатов…
А. Б. — Мы что, так агрессивно выглядим?
— Нет-нет, но этот casual, который предпочитают хулиганы, наводит на мысли.
Д. Б. — Да, эти марки, к сожалению, сейчас ассоциируются с околофутбольными дрязгами, но еще до хулиганов их носили моды.
— То есть вы не хулиганы — вы моды?
Д. Б. — Если еще точнее, то моды больше, чем хулиганы, а так — ни то, ни другое.
— Не похоже при этом, что музыка модов как-то повлияла на вас. Что вы вообще слушаете?
Д. Б. — М-м-м… Чака Берри!
А. Б. — Да, и еще Мадди Уотерса и прочий классический блюз. Вообще, все наши новые песни будут отчасти блюзовыми…
Д. Б. — Ну и техно, конечно, слушаем. Кенни Ларкина. Его записи 15-летней давности до сих пор звучат очень актуально.
А. Б. — (Обращаясь к Джонни.) Какие мы альбомы новые купили?
Д. Б. — Э-э-э… Не помню. А, я вот покупал недавно новые синглы Keane, очень нравятся они мне.
— У вас есть кавер на «The Model» Kraftwerk. Какая еще не ваша песня могла бы в вашем исполнении звучать так органично?
Д. Б. — Не знаю, я бы много любимых песен хотел сыграть, но в том и заковырка, что это неорганично будет.
А. Б. — Иногда мы просто ради смеха перепевки делаем. Вот песню Крейга Дэвида недавно спели, можете послушать на нашей странице на MySpace.
— А если наоборот, в чьем исполнении хотели бы свою песню услышать?
Д. Б. — Хм, такого у нас еще не спрашивали… Кто бы спел нашу песню… Конечно, Чак Берри!
А. Б. — Точно! Он же еще жив, смог бы сделать тумц-тумц-тумц (изображает игру на бас-гитаре).
