С учетом того, что дуэт все больше погружается в виртуальные пучины своего интернет-радио и сокращает количество концертов, выступление в бизнес-центре «Нагатинский» кроме единственного может стать и последним.
Будущие профессиональные искривители звукового пространства Рик Смит и Карл Хайд родились, выросли и даже познакомились друг с другом в городке Рамфорд, графство Эссекс.
Эссекс для среднего англичанина — такая уютная и уважаемая столичными штучками провинция, вроде нашей Костромы.
Обычно эти богоспасаемые края рождали спокойных и предсказуемых поп-рокеров, к примеру, оттуда вышли Джо Кокер и Джерри Рафферти. Откуда у тамошних оболтусов возникла идея деформировать глобальный саунд, непонятно. Поначалу Рик и Карл и примкнувший к ним диджей Дарен Эмерсон просто вместе слушали самую модную по тем временам музыку и пили пиво, а потом начали микшировать чужие и собственные треки, пытаясь нащупать то самое звучание, которое станет актуальным. Но не сейчас, а, скажем, в следующем тысячелетии. Ребята не стали отделять котлеты от мух, сноровисто сшивая белыми нитками холодную романтику New Order и компьютерную чувственность Kraftwerk, залакировав все экспериментальными лупами Брайана Ино.
С другой стороны, они всегда тяготели к импровизации и джазу, обожали Майлза Дэвиса и живо интересовались новинками ямайских растаманов с Портобелло-роуд. В результате трио окучила все оттенки хауса, включая балеарик и готик. Возбужденное стрекотание секвенсоров оттенялось фортепианными импровизациями, которые обитатели танцполов воспринимали как откровения, а знатоки презрительно величали полетом фантазии завуча музыкальной школы.
Пышные саунд-конструкции трио сопровождало полувздохами, полуколыбельными, в расплывчатых текстах которых опять же кто-то видел поток сознания, устремленного в высшие сферы, а кто-то — кухонную философию объевшихся кислоты клерков.
Вообще, как-то не принято вспоминать, что при всей своей предприимчивости, активности и даже псевдореволюционности Underworld всегда оставались этаким Элтоном Джоном от мира техно — то-то друзьях и соратниках у них официально ходят пионеры электронного диско Джорджио Мородер и Пит Белотте. Но близость к народным массам считается грехом только у критиков из тощих фэнзинов. Если в 91-м тиражом 500 экземпляров Underworld на собственные деньги издали свой первый сингл «Mother Earth/The Hump», то уже через год композиция «Skyscraper I Love You» в профильных изданиях заслужила титул «самого сексуального танцевального трека». Потом были выступления на «Гластонберри» и «Ридинге», эфиры на BBC, обложки «Тайма» и «Q», музыка для «Трейнспоттинга» и платиновые альбомы «Dubnobasswithmyheadman» и «Beaucoup Fish».
Underworld впервые сделали немыслимое: их ремиксы на суперзвезд, от Leftfield и Orbital до Shakespear's Sisters и Simply Red, стали более популярными, чем оригиналы.
А еще они фактически придумали поп-рейв и вывели в люди Chemical Brothers. Сегодня тандем (Даррен ушел в 2000-м) — не только признанные мэтры жанра, но и любимцы таких чудовищ, как Мадонна, U2 и R.E.M.
А может, это и не любовь вовсе, а своеобразный способ подстраховки: препарируя собирающие стадионы песни, от них, по крайней мере, знаешь чего ожидать. И даже мрачность, в которой последнее время обвиняют превращающихся в сетевых затворников музыкантов, — не более чем мудрый промо-ход. А чему, собственно говоря, радоваться в наше подлое время?
К нам Underworld везут полный набор былых хитов и фрагменты нового альбома-саундтрека «Breaking and Entering», для которого написано, по слухам, почти двести музыкальных фрагментов. И который содержит кроме всего прочего 36 тысяч фотографий, сделанных Карлом на мобильный телефон. «Для нас до сих пор самым приемлемым форматом живого шоу являются восемнадцатичасовые вечеринки!» — заявил недавно он же. Недурно. Одной из фирменных фишек Underworld является принцип: никогда не определять заранее, какие песни и в каком порядке будут играть на концерте, конструируя свои выступления на диалоге с аудиторией.
Так как этой аудитории обещают аж семь тысяч голов, возможны сюрпризы. «Новый формат, придуманный нами в этом году, — объясняет Хайд, — напоминает мне, как в начале 90-х люди торговали свежеотпечатанным двенадцатидюймовым винилом прямо из багажников машин». Что ж, поностальгируем.
