Свою новую книгу «Нефритовые четки» Борис Акунин (признан в РФ иностранным агентом и внесен в список террористов и экстремистов) обозвал «традиционной» — хорошо хоть не «тривиальной». По словам автора, из примечательного там только рекордный стартовый тираж — полмиллиона экземпляров, да иллюстрации, сделанные ярославским художником Игорем Сакуровым.
Тираж и впрямь тривиальным не назовешь, да и иллюстрации весьма неплохи — настолько, что художнику был предложен контракт на всю «фандоринскую» серию, которая начнет заново переиздаваться — «теперь с картинками!». Следовало бы, конечно, упомянуть еще и то, что «Нефритовые четки» — первая книга о приключениях Эраста Фандорина, представляющая собой не цельное произведение, а сборник, состоящий из семи рассказов и трех больших повестей. При сложении образовался толстый семисотстраничный том.
А так — да, традиционный Эраст Петрович Фандорин. Тот самый, безукоризненно одетый, с седыми висками и легким заиканием.
К своему первенцу Борис Акунин относится с особой нежностью, книги о нем в последние годы появляются все реже и реже, но зато, как правило, сделаны они с исключительной любовью и прилежанием. «Нефритовые четки» не исключение.
Впрочем, теплые чувства к герою не мешают автору гонять его в хвост и гриву по всему земному шару — Фандорина в сборнике мотает даже не от Амура до Туркестана, а по куда более широкой амплитуде. Здесь вам и Япония, и Вологодчина, Подмосковье и американский Дикий Запад, петербургские кабинеты, московская Сухаревка, британский Бристоль и французская Бретань. Ковбои и староверы, буддийские монахи и земские врачи, индейцы и англиканские священники…
Акунин с привычной занимательностью заполняет лакуны, оставленные им в биографии Эраста Петровича, аккуратненько связывая ниточки с предыдущими романами.
Заглавный рассказ, к примеру, повествует о том, откуда взялись знаменитые нефритовые четки Фандорина, без упоминания которых не обходится ни один роман. Как выяснилось, Эраст Петрович вовсе не привозил их из Японии, а добыл в Москве. А своеобразный римейк «Собаки Баскервилей» — «Скарпея Баскаковых» — вставлен аккурат перед событиями, произошедшими в «Особых поручениях» и, кроме прочего, объясняет, каким образом Фандорин обзавелся одной из своих пассий - Ангелиной, упоминаемой в «Декораторе».
Временных лакун, впрочем, и после этого сборника осталось предостаточно, но вот только заполнять их автор, увы, не будет. Акунин категоричен: с XIX веком покончено, все оставшиеся приключения Эраста Фандорина (а планируется еще два романа и сборник рассказов и повестей) будет происходить уже в веке, в котором большинство из нас родились.
А это значит, увы, что про Фандорина на Кавказской войне нам, похоже, не почитать.
Литературные критики своим неуемным креативом вспугнули. Просто пару лет назад несколько журналистов-критиков развлекались, обсуждая несуществующий роман Акунина «Специальный корреспондент» и даже публикуя на него рецензии. Как позже признался сам Акунин в одном из интервью: «Все это происходило без моего участия и случилось очень некстати, потому что как раз тогда я подумывал написать роман о Кавказской войне. В результате переключился на Ф. М.».
Впрочем, креативность критиков все-таки изрядно уступает производительности акунинского генератора, фонтанирующего мистификациями. Вот и для этой книги он нашел совершенно новую форму. Как известно, в предыдущих романах фандоринского цикла автор последовательно перебирал различные жанры детективного романа — вот вам детектив политический, а вот конспирологический, вот декаденский, а вот этнографический. В «Нефритовых четках» же он решил поиграть не в детективные жанры, а в авторов детективов.
Каждое из произведений, составивших сборник, поклон тому или иному классику жанра.
Открывающая сборник новелла «Сигумо» — отсылка к Санъютэю Энтё, в «Чаепитии в Бристоле» Фандорин действует совместно с клоном мисс Марпл (здравствуйте, леди Агата), «Из жизни щепок» кланяется Жоржу Сименону и т. д. Все это, естественно, под акунинским соусом из аллюзий и шуточек, как литературных, так и подмигивающих из сегодняшнего дня — вроде тиражной газеты «Московский богомолец» или названия одной из глав: «ЦСК — champion».
Как и положено, не всякое хулиганство оказывается удачным. Перенесение сюжета «Собаки Баскервилей» на российскую почву оказалось слишком лобовым, без обычного акунинского изящества, а в завершающей сборник повести «Узница башни, или Краткий, но прекрасный путь трех мудрых» автор явно переборщил с ингредиентами, смешав целых три классических серии. Мало того что в книге Эраст Фандорин рука об руку с Шерлоком Холмсом борется не с кем-нибудь, а с самим Арсеном Люпеном, так еще повествование ведется то от лица доктора Ватсона, то от лица Масы. Даже для пародии перебор — впору посвящать не Морису Леблану, а недоброй памяти Эллери Куину.
Но все эти неудачи с лихвой искупает большая повесть «Перед концом света» — может быть, лучшая вещь, написанная Борисом Акуниным. Очень мрачная, очень страшная и очень сильная, насквозь пробивающая повесть о староверах, ожидающих конца света. Какой-то новый тренд в нашей литературе — что ни сильная вещь, так про раскольников. То Алексей Иванов, то Борис Акунин.
Пепел Клааса стучит в сердца?
Акунин Б. «Нефритовые четки». М.: «Захаров», 2007
