В ГМИИ имени А. С. Пушкина вниманию публики представлена картина Питера Пауля Рубенса «Тарквиний и Лукреция» из собрания анонимного частного российского фонда (полтора года назад она уже демонстрировалась в Эрмитаже). Показ одной картины, не входящей в коллекцию музея, а принадлежащей другому музею или частным собирателям, дело вполне привычное в музейной практике. Кстати, сейчас в ГМИИ можно восхититься великолепным «Св. Себастьяном» Антонелло да Мессины из дрезденской Галереи старых мастеров.
В коллекции Музея Пушкина больших полотен Рубенса нет, и появление там вполне размерной «Тарквиния и Лукреции» — безусловно, событие. Но не мировая сенсация.
Хотя бы потому, что Рубенс, знаменитейший и успешнейший художник северного барокко, был чрезвычайно продуктивен. И когда в молодости писал картины сам, и когда его мастерская превратилась в конвейерное производство, где мастер часто только делал эскизы и наносил завершающие мазки (и то не всегда). Следует учесть, что подмастерьев он подбирал недурных, некоторые из них — ван Дейк, Йорданс, Снейдерс — потом и сами вошли в пантеон живописи. Но, как бы то ни было, производство мастерской Рубенса было столь мощным, что сейчас каждый уважающий себя музей и любая заслуживающая внимания частная коллекция гордится полотнами этого мастера.
«Тарквиний и Лукреция» написана на очень популярный в XVI--XVII столетиях сюжет из римской истории про добродетельную патрицианку, отстоявшую свою честь.
Она по-рубенсовски пышная и плотская. И ничем особенно не удивляет, если бы не ее долгая и богатая история. Требующая, впрочем, постоянного применения «судя по всему» и «возможно».
Судя по всему, Рубенс эту картину написал в 1609–1611 гг., вскоре после возвращения из Италии, где он набирался впечатлений от итальянской живописи и скульптуры; возможно, источником вдохновения стала «Тарквиний и Лукреция» Тициана, которую он мог видеть в Мадриде, где побывал в 1603 году. Видимо, писал Рубенс ее на заказ, для какого-то большого помещения: в комнате маленького фландрского домика ее не повесишь. О ее существовании есть исторические свидетельства, и известно, что в 1769-м ее приобрел Фридрих Великий, она помещена была во дворце Сан-Суси в Потсдаме.
В 1945-м картина оказалась, судя по всему, у советского военного коменданта Берлина. Если это так — чистый грабеж, и все рассуждения о порочности реституции бессмысленны.
Далее — хранилась у кого-то, кто не подозревал, что это за сокровище, в ненадлежащих условиях. Пришла в ужасное состояние. Затем нынешний владелец, приобретя эту ценность, вынужден был ее подвергнуть мощной реставрации. Результат: «Тарквиний и Лукреция» выглядит свежо, будто из антверпенской мастерской Рубенса вышла года два назад.
На пресс-презентации в ГМИИ заведующий отделом искусства стран Европы и Америки Вадим Садков на вопрос, уверен ли он в подлинности этого произведения, ответил, что категорически уверен он быть не может: в силу исторических обстоятельств оно не проходило экспертизу крупнейших знатоков творчества Рубенса. И добавил, что, судя по всему, это тот самый «Тарквиний и Лукреция», о котором так много известно.
На вопрос, почему скрывается имя владельца, г-н Садков сказал: «Просто потому, что это его желание. И вообще, это нормальная практика».
Однако это не совсем так. Когда во всемирно известном музее показывают что-то из частного собрания, имя обычно звучит крайне громко. По простой причине: владелец показывает свою собственность в публичном месте для того, чтобы обосновать себя как собирателя и хранителя культурных ценностей. В противном случае, к несчастью, и всплывают все эти «возможно». История с претензиями Германии на «Тарквиния и Лукрецию», уголовное дело, заведенное немцами на российского бизнесмена Владимира Логвиненко, владевшего картиной на тот момент, обсуждение темы на уровне Путин--Шредер — все это не способствует правильной атрибуции полотна.
Но, к счастью, у посетителей Музея Пушкина есть возможность полюбоваться на вполне себе Рубенса.
