Есть, видимо, какая-то глубокая причина для того, чтобы героем нашего времени стал трансвестит. Похоже, что Сердючка и другие переодетые в дамское комики — это всего лишь вершина айсберга, и традиция, заложенная спешащим укрыться от революционных матросов Керенским, сегодня востребована как никогда.
Фильм «Любовь-морковь», впрочем, взывает к этому общественному интересу косвенно. В центре событий семейная пара, изображенная Гошей Куценко и Кристиной Орбакайте. Роковые для брака семь лет миновали, и картина респектабельного распада налицо: придя в дом — полную чашу, — муж-юрист бухается на диван и смотрит телек, жена-галерейщица тоскует и грозит разводом. Разводиться не хочется, и привлеченные рекламой супруги отправляются к демоническому семейному консультанту. Все вроде очень прилично: кабинет, секретарша, портреты клиентов, среди которых много узнаваемых лиц, Ельцин, например. Однако в Москве от консультантов, как известно, добра не жди.
Проснувшись утром, супруги понимают, что обменялись телами — протяжный вопль Орбакайте, обнаружившей у себя грудь, стон Куценко, нашарившего известно что, знаменует новую фазу отношений героев: постепенного перехода к полному и тотальному взаимопониманию.
skin: article/incut(default)
data:
{
"_essence": "test",
"incutNum": 1,
"pic_fsize": "9723",
"repl": "<1>:{{incut1()}}",
"type": "129465",
"uid": "_uid_1444948_i_1"
}
В условиях предельной вздорности истории, напоминающей спятивший бразильский сериал, центральный аттракцион картины — Гоша Куценко, изображающий женщину, которая пытается изображать мужчину. Главный потому, что Кристина Орбакайте, мрачно хлещущая водку, устраивающая потасовки и вообще изображающая брутальность, делает это вполне легко и органично. Видимо, вообще мужчин, скупых на пластику и чувства, изображать легче. Тюнина в «Дозоре» делала то же самое, только несколько точнее и мимически достоверней.
Куценко же в комбинашке на бретельках — совсем другое дело. Отдав партнерше право на убедительность, себе он оставил чистый гротеск — что-то в этом роде происходило в «Джентельменах удачи»: «Девушка, а девушка, а как вас зовут? — Таня. — А меня Федя. — Ну и дура».
skin: article/incut(default)
data:
{
"_essence": "test",
"incutNum": 2,
"pic_fsize": "10633",
"repl": "<2>:{{incut2()}}",
"type": "129465",
"uid": "_uid_1444948_i_2"
}
Собственно говоря, в нуднейшей волшебной реальности режиссера Стриженова, где Шагала продают на аукционе в ГЦСИ, преступления совершают одержимые «Крестным отцом» недотыкомки (Евгений Стычкин), и у каждого есть «Лэнд Крузер» или хотя бы «Ауди», трансвестит — самое достоверное существо. Возможно, он и дорог сердцам мрачноватых, но сентиментальных дорогих россиян своей веселой абсурдностью, которая непонятным образом рифмуется с клоунадой повседневности. И хотя «Любовь-морковь» — фильм предельно нелепый, порожденный скорее отравлением в суши-баре, чем движением режиссерской мысли, он заслуживает благодарности за то, что вывел на сцену это удивительное существо. Пускай будет на виду — так спокойней.
