Bossa nova и new wave на португальском и английском языке соответственно значат одно и то же — новая волна. Поскольку так можно обозвать в принципе любой новый (и не очень) стиль, само по себе это словосочетание ничего не значит.
Марк Коллен и Оливье Либо, два мультиинструменталиста-аранжировщика, перевели это название еще раз, и получилось Nouvelle Vague. Принцип простой: берутся песни новой волны рока восьмидесятых и перепеваются нежными девичьими голосами под акустический аккомпанемент. Барабаны с щеточками, флейты, гитары, аккордеончик, солнечная тоска и жесткие панковские тексты Joy Division, Dead Kennedys, The Clash and Depeche Mode, спетые красавицами. В записи звучит смешно, вживую очень красиво подается. Босанова — это вообще красиво.
При этом существует правило: красавицы поют только те песни, которых никогда не слышали в оригинале. Это легко осуществимо: зачем красавицам Dead Kennedys?
Непременно нужно вспомнить, что Nouvelle Vague — это новая волна французского кинематографа, появившаяся примерно одновременно с новой волной бразильской расслабленно-эротичной музыки. И кстати, новый альбом называется Bande a Part в честь фильма классика новой волны Жана-Люка Годара. Очевидно, что музыка эта изысканно-кинематографична (одна песня была в фильме «Мистер и Миссис Смит», три песни использованы в саундтреке к фильму «Sugar Rush», еще парочка — в рекламе), а живые выступления хоть и довольно статичны (они не сопровождаются театральным шоу, стейдждайвингом и порчей имущества), но полны сдержанной драматургии.
В конце концов, когда на сцене сменяются восемь солисток и один солист, когда они нежненько поют со сцены всякие гадости вроде Too Drunk To Fuck — уже одно только это должно вызывать какое-то смещение в голове.
Тут и возникает проблема связки музыки и текста, из-за которой многие русские меломаны не могут слушать русскоязычного рока, потому что тексты там нереально тупые, та проблема, из-за которой многие рокеры поют переполненную иносказаниями абсурдную поэзию. Поп-музыка вместе со всеми роками, рэпами и прочими новыми волнами устроена очень просто: текст подчеркивается мелодией, мелодия подчеркивается аранжировками, все вместе создает общее настроение, которое может быть передано человеку, не знающему языка исполнителя. Или, допустим, вовсе не владеющему человеческой речью: не случайно, например, свиньи и лабораторные мыши охотно размножаются и толстеют, если им играют Моцарта, но впадают в депрессию от панк-рока. Но текст в этом феномене по-прежнему играет принципиальную роль.
Nouvelle Vague — хитрая попытка обмануть лабораторных мышей.
Исполнить некомфортные, тяжелые тексты максимально расслабленным, сладким способом. Причем сделать это должны люди, не знакомые с оригиналом, желательно такие, для которых английский язык не является родным.
Соответственно для нас настоящего диссонанса не возникнет — только смутное чувство, что в чем-то самом главном нас все-таки обманули. Но это как раз не страшно. А если кому-то не понравится, то стоит вспомнить, что вообще-то французский шансон, к которому этот проект каким-то боком тоже относится (в проекте участвовали звезды новой волны этого стиля), тоже имеет дело и с вкрадчивыми красавицами, и с серьезными проблемами, и с сексуальной неудовлетворенностью. Достаточно только упомянуть мелодичное имя Джейн Биркин.
Послушать Nouvelle Vague можно здесь
