Почитаешь книжку Гакова и убедишься в существовании параллельных пространств и времен. Полное ощущение, что чиновничья, деловая, взяточническая, казнокрадская, патриотичная, антилиберальная, мошенническая Россия семьдесят лет сохранялась где-то в параллельной кладовочке и к двухтысячным годам выползла на свет божий, оттаяла, отряхнулась и пошла жить, как жила сто пятьдесят и сто лет назад.
Что сегодня, что тогда — те же отношения власти и бизнеса, чиновничества и частного предпринимательства, жизни по понятиям, сживание со свету тех, кто не желает играть по правилам. Кое-какие отличия есть. Но они не существенны.
Например, аналогом жизни на газовой трубе во второй половине позапрошлого века были железнодорожные концессии. Россия тогда газ не добывала. Она строила железные дороги. Тысячи километров железных дорог. На этом строительстве, кредитуемом из казны, владельцы частных акционерных обществ «зарабатывали» в считанные годы миллионы. На каждой версте от 15 до 50 тысяч казенных денег рассовывалось по карманам. Разумеется, те, кто распределял госзаказы, не оставался в накладе. Вплоть до самого первого лица. Александр II лично утверждал железнодорожные концессии, принимая откаты в сотни тысяч золотых рублей, которые и шли на содержание морганатической супруги княжны Екатерины Долгорукой.
Точно так же, как и сегодня, близость к власти гарантировала успешность бизнеса.
Идеи невмешательства государства в дела предпринимательства клеймились, как западные, либеральные, вредные, чуждые нашим национальным традициям. Чиновники не ограничивались откатами, заводили собственные или на родственников коммерческие предприятия, на которых по двойной и тройной цене размещали заказы на обмундирование и продовольствие для армии. Принимались законы о запрете на совмещение госслужбы с коммерческой деятельностью, которые, разумеется, никто не исполнял. Министры финансов удачно использовали служебную информацию для игры на бирже. За откос от армии тогдашние военкомовские начальники собирали дань, которую тут же и просаживали в ресторанах на Тверской.
В начале двадцатого века московские власти отказались от сооружения столичной подземки, честно признав, что выделенные на строительство деньги несомненно разворуют, а подземки не построят.
Если бы времена до и после схожи были только особым русским путем воровства, жульничества и пренебрежения интересами подданных во имя личных, срастание времен было бы не полным. Появление белых ворон в деловых кругах нашей загадочной страны было хотя и противоестественно, но столь же неотвратимо сто пятьдесят лет назад, как и сегодня. Обходились с ними власти точно так же, как и в новые русские дни.
Савва Мамонтов, известный своим либеральным патриотизмом, построил самую длинную в тогдашней России дорогу Москва--Ярославль--Архангельск, вложил в нее свои капиталы, залез в долги, не нажился на строительстве сам и не дал нажиться другим и был отдан под суд в связи с начавшейся компанией возвращения частных дорог в собственность государства. Присяжные Мамонтова оправдали. А вот имущество несговорчивого Саввы, возомнившего себя свободным от государства, было распродано с молотка в назидание прочим вольнодумцам.
Владельцами крупных пакетов акций теперь уже казенной дороги стали родственники инициатора похода на Мамонтова министра финансов Витте.
Сходная судьба ждала в разное время строителя морского порта в Петербурге, финансово-промышленного гения, известного своим бескорыстием и аскетизмом, Николая Путилова и создателя машиностроительной империи с невиданным по тем временам уровнем социальной защищенности рабочих Сергея Мальцева. Оба сгорели на неумении вести дела с государством по понятиям.
Стиль жизни тогдашней бизнес- и чиновничьей элиты так же мало отличался от нынешних, как и этот их «бизнес по-русски». В сущности, это была все та же «Рублевка-life», откровенная, демонстративная, глянцево-гламурная и безоглядная со строительством и скупкой особняков в Ницце и Швейцарии, с щегольством шикарных конных, а позже и автомобильных выездов, с навешиванием на жен и любовниц золота и бриллиантов.
Сравнение списка самых богатых людей накануне краха прежней и укрепления нынешней империи обнаруживает различия в происхождении капиталов. Источник состояния в сегодняшнем списке Форбса — близость к власти, нефть и газ. В списке же самых крупных состояний России начала прошлого века лидирует торговый и промышленный капитал. Деньги наживали на мануфактуре, горно- и золотодобыче, машиностроении, торговле.
Основа состояния часто закладывалась каким-нибудь крепостным графа Шереметьева, который перед тем, как нажить первый миллион, лет десять вкалывал во взятой в аренду лавочке, чтобы выкупить себя и свою семью.
Однако этими различиями, по мнению автора «Жизнь удалась?», вполне можно пренебречь. Сходства перевешивают. Коррупция, беззаконие, полное отсутствие самых начал гражданского и социального общества, и как следствие, разрыв между доходами богатых и бедных в десятки и сотни раз перевешивают и трудом поколений нажитые капиталы, и щедрую благотворительность.
Вывод-предупреждение наследникам новых состояний очевиден. Но автор в нем особо не усердствует. Он отмечает последнее и весьма существенное различие между Романовыми--Мамонтовыми--Рябушинскими--Морозовыми--Витте--Смирновыми и Потаниными--Дерипасками--Прохоровыми--Абрамовичами.
Прежним и в голову не приходило хранить капиталы в заграничных банках. И потому в семнадцатом большинство из них бежало за границу уже безо всяких средств, списков и рейтингов. Нынешние о таком конце помнят и глупостей не делают.
Мысль об известном отношении в России к собственной истории — ничего не забывать и ничему не учиться — подтверждается лишь частично. Кое-чему у нас все-таки учатся. Так что если завтра упадут цены на нефть и газ, и оголодавший народ ломанет на улицы, сами понимаете, где окажется та самая «параллельная кладовочка», в которой сохранятся до времени состояния и сами новые-старые русские.
Гаков В. «Жизнь удалась?» М.: «Добрая книга», 2007
