На одном из закрытых просмотров нового фильма Алексея Балабанова «Груз 200», бесконечно проходивших в потайных залах кинотеатра «Октябрь», произошла показательная сценка. Один из зрителей, не критик, а человек, ради эксперимента приведенный неким журналом, коротко охнув, закрыл лицо и голову руками. Это был, натурально, очень взрослый мужик. В фильме достаточно моментов, чтобы закрыть лицо и голову. Но сделал он это не тогда, когда были трупы, и не когда убивают или насилуют, да не так чтобы привычно насилуют. Нет, он сделал это, когда монументально серый, непроницаемый мент на мотоцикле с коляской везет свою присмиревшую, прикованную жертву с туфлями-лодочками в руках мимо бодрого советского пейзажа с трубами и заводами.
И в начале этого долгого проезда, когда грянула песня Лозы «Мой маленький плот, свитый из песен и слов, всем мои бедам назло — вовсе не так уж пло-о-о-о-х!», была закрыта бедная зрительская голова. С бодрым Лозой все стало совсем уже невыносимо.
Хотя, постойте... Откуда, казалось бы, взяться противоречию? А давайте включим, наконец, этот самый пушистый телевизор и увидим сериалы про злых ментов, коррупцию на уровне малахитовых кабинетов с лепниной, посмотрим программу «Максимум» и даже, черт бы побрал, программу «Как уходили кумиры»! Ну и где там благолепие, пахари с тракторами и фрезеровщики с медалями? Все есть в телевизоре: критика, жуть, взятки берут, маньяки орудуют, бабки плачутся на монетизацию. То есть, пожалуйста, показывай действительность, рассказывай про ментов и даже устраивай всем большую стирку.
Так чем так невыносимо выделился на этот раз Алексей Октябринович, чей «Брат» идет по ТВ с регулярностью фильма «Коммунист» в иные времена?
skin: article/incut(default)
data:
{
"_essence": "test",
"incutNum": 2,
"pic_fsize": "12269",
"repl": "<2>:{{incut2()}}",
"type": "129465",
"uid": "_uid_1805688_i_2"
}
Сколько дискуссий уже: а были в 1984-м такие майки?
Профессора и молодых людей с разницей в пару часов занесет на хутор, хозяин которого Алексей мечтает о Городе Солнца, на манер Кампанеллы, а в это время у него в баньке варится самогон в промышленных количествах. Утопию крышует мент с неподвижным лицом. Подискутировав с Алексеем о душе, профессор уедет, зато приедут за водкой Валера с Анжеликой, на которую тот милиционер, капитан Журов, посмотрит так, как если бы он зашел из «Ночи живых мертвецов». Дальше появится и заглавный «груз 200», в такой момент, что вы уже и догадываться начнете, как и зачем его используют, только до последнего не поверите, что режиссер на это решится.
На своих местах грянут «В краю магнолий плещет море», десантниковская «Тополиный пух низко над землей кружится», на стенах будут висеть портреты Черненко, Брежнева, Гагарина и капитана Журова, в телевизоре — плясать Африк Симон и завывать «Песняры». Стрелять здесь будут без предупреждения пять раз, четыре — насмерть. Интрига разовьется такая, что расколет зрителей и поколенчески, и географически.
Непуганая столичная молодежь решит, что это такой абстрактный триллер, про вселенское зло. Те, кто постарше, и кто в провинции был недавно, короче, бывалые, гадают, был ли такой реальный случай или Балабанов все-таки что-то творчески обобщил?
skin: article/incut(default)
data:
{
"_essence": "test",
"incutNum": 3,
"pic_fsize": "12075",
"repl": "<3>:{{incut3()}}",
"type": "129465",
"uid": "_uid_1805688_i_3"
}
Сам режиссер упорно утверждает, что снял про любовь милиционера к девушке, а опытному зрителю все равно кажется, что это сегодняшняя история о любви нашей власти к нашей хорошенькой стране. Любовь болезненная, с импотенцией, но с выдумкой.
<4>Удивительным образом, но фильм одинаково мало понравится как благонадежным чиновникам, так и приятным, дорогостоящим около-молодым людям, новой, так сказать, аристократии. Они сами и критикуют, и брезгуют, и прогрессивничают, а вот «В краю магнолий» слышать не желают. Верим и сочувствуем. Что поделать, если Лондон кажется ближе, чем Ленинск. Даже рады будем, если у них получится так обмануть время и пространство.
Пока же «Груз 200», фильм, образцовый с кинематографической точки зрения, показательно не получил ни одного приза на «Кинотавре».
Но за время его короткой предпрокатной судьбы добрыми людьми было нагнано столько истерики, что ситуация стала скандальной. А скандал, как мы знаем, это хорошо. Таким парадоксальным и современным образом подтянулись-таки прокатчики с криком «Нам копий, да побольше!». А там, глядишь, подтянется и телевидение. Как ни опасно советовать, но вы лучше не ждите — посмотрите сейчас.
Кстати, про ТВ. «Наша Russia», талантливое, злобноватое и успешное юмористическое телешоу про такую потешную Родину снимает молодая надежда и опора нашего кино — Александр Симонов, оператор «Груза».
