В Хохловском переулке, 7, появилось занимательное место. Там в помещениях типографии «Оригинал» угнездилось сообщество молодых художников, пытающихся быть альтернативой сложившейся однообразной мозаике нашего художественного мира.
Cовременное (актуальное, продвинутое — термин на выбор) искусство становится важным фактом общественной жизни. В том смысле, что Ксения Собчак наверняка скоро начнет блистать не в ночных клубах, а на музейных и галерейных вернисажах. Ну а Ольга Свиблова, один из главных протагонистов отечественного современного искусства, на самом деле очень много сделавшая для его продвижения, с m-lle Собчак может соревноваться по количеству появлений на страницах «светской жизни» глянцевых изданий. Журналисты тем временем в восторге от того, что за произведение такого-то представителя современного искусства заплачена сумма с головокружительным количеством цифр. Бизнесмены начинают приобретать это искусство так же, как до того скупали яйца Фаберже, Айвазовского с Клеверами и то из авангардистов и бубнововалечиков, что дилеры могли наскрести по сусекам.
Впрочем, интересующимся современным искусством приходится покупать одно и то же — то, что предлагается на «Винзаводе», быстро ставшим одним из моднейших мест Москвы.
В процессе создания «Винзавод» пиарился как «наш СоХо». Для справки: нью-йоркский SoHo (от South of Houston Street) до 70-х был заброшенным трущобным районом, а сейчас — гроздь богатых галерей, модных бутиков и ресторанов и жилье процветающих коммерсантов с культурными запросами. В отличие от СоХо, развивавшегося постепенно и по универсальным урбанистическим законам, «Винзавод» — это построенный с нуля бизнес-проект. А заодно добровольное гетто, куда из соображений удобства и безопасности съехалось большинство главных игроков на рынке современного искусства России. И никакое это не СоХо, как бы на берегах Яузы его ни искали читатели газет. Это молл, где эргономично продается качественный товар, на который имеется спрос.
В этом нет ничего ни плохого, ни хорошего. Это заурядное социальное обстоятельство, очень просто объясняемое тем, как художественный рынок может и хочет функционировать в условиях корпоративного фашизма.
Происходящее вызывает справедливую реакцию у тех, кого в молл не пускают, или тех, кому туда по тем или иным причинам идти не хочется. Маргиналы пытаются выстроить свои структуры. Если речь идет о художниках, им для того, чтобы заниматься своим трудом и затем показывать его результаты, необходимы какие-то помещения. Так рождаются сквоты, то есть самозахватом или с некой степенью договоренности с хозяевами занятые помещения.
Естественно, сквот — явление капиталистическое. В условиях плановой экономики ни производственные площади, ни жилплощадь не могли быть уведены из-под контроля государства. Впрочем, такое случалось и при социализме: в середине 80-х сейчас очень известные художники Николай Филатов, Герман Виноградов и Андрей Ройтер нанялись дворниками в руинированный особняк, бывший детский сад, принадлежавший управделами ЦК КПСС. Это был настоящий сквот, продержавшийся около двух лет и ставший мощным культурным центром: помимо того, что в «Детском саду» делалось весьма неплохое искусство, здесь общались самые разные люди. И нынешние мифы поп-культуры вроде Гребенщикова, Цоя и Агузаровой, и те, кто теперь ездит на Bentley, и интеллектуалы, и полная гопота.
Забавно, что «Детсад» находился наискосок по переулку от теперешнего «Оригинала».
Потом, во времена перестройки, больше сотни художников угнездилось в выселенном многоэтажном доме, принадлежавшем МО, неподалеку в Фурманом переулке. Некоторые из них — Звездочетов, Волков, Шутов, Захаров, чтобы назвать только некоторых — затем вошли в ареопаг нашего искусства. Когда их вышибли с Фурманного, они заселились по соседству, но и оттуда их через три года погнали в шею. И, казалось, времена сквотов и культурной самодеятельности миновали: теперь у нас все отлажено и работает по рыночно-идеологическим правилам.
Но такого быть не может, особенно в нынешних обстоятельствах.
Рыночная экономика, как бы то ни было, требует диверсификации, и Куликом, Монро, АЕС и Виноградовым — Дубосарским вечно сыт не будешь.
Сквот в Хохловском переулке — это радостное событие. Оно свидетельствует о том, что присмотреться можно не только к хорошо упакованному товару, лежащему в лавке с правильной историей и нужным адресом, но и надеяться на великий случай: а вдруг по случайности набредешь на бриллиант, ни с того ни с сего оказавшийся на обочине?
Надежда, конечно, маленькая. По простой причине: даже в музеях большая часть выставленного интересна только потому, что это зачем-то в музей попало. В больших галереях — тем более. В «Оригинале» пропорция хорошего и плохого такая же, как повсюду. То же, что в Эрмитаже: одно получше, другое похуже, что-то безнадежно, другое перспективно.
Возможно, эта перспектива узкая и короткая. Ясно, что естественный отбор среди художников столь же жесток, как среди рептилий Галапагосских островов. Но если не будет мест вроде того, что появилось в Хохловском переулке, можно с уверенностью предположить: Россию на следующей Венецианской биеннале будет представлять Екатерина Рождественская, а «нобелевку» по литературе между собой распилят Дмитрий Быков (признан Минюстом РФ иностранным агентом, внесен в перечень террористов и экстремистов) и Оксана Робски.
