По Питеру развешаны баннеры: 21 июня на Васильевском острове открывается первая в Северной столице персональная галерея — стационарная экспозиция Ивана Славинского. Но если московские придворные живописцы обязаны открытием галерей имени себя самим же себе или городской администрации, то здесь мы имеем беспрецедентное и похвальное начинание — частный капитал пришел на службу искусству.
Говорят, что стоимость картин художника, уехавшего в начале девяностых во Францию, за десять лет выросла там с 5 до 50 тыс. евро.
По его собственному признанию, он «нащупал технику письма, интересную для французских любителей живописи». Русская школа (именно школа — при Академии Репина; академий Славинский не кончал, хватило уроков отца, заслуженного художника РСФСР Дмитрия Обозненко), работы в разных манерах письма (под разными псевдонимами) и грамотные техники продвижения, используемые западными галеристами, обеспечили его известность среди европейских коллекционеров.
Но Славинский вернулся на родину — глава группы компаний «Бадис» Дмитрий Пушилин открывает его галерею, вложив в покупку и оборудование помещения площадью 400 квадратных метров 3 млн долларов.
Славинского можно поздравить — эти деньги вложены в проект в рамках контракта, который, по свидетельству адвоката, не предусматривает никаких выплат неустоек, но гарантирует художнику половину доходов от продаж — это ли не меценатство. Как модель цивилизованных отношений между художником и рынком — да. Дмитрий Пушилин в этой истории на редкость щедр: в качестве признания гениальности (по его словам) любимого художника он сделал его еще и совладельцем упомянутых площадей (по его словам, цены на недвижимость падают, а на картины Славинского растут).
Правда, ценители живописи могут наивно озадачиться, отчего меценат сделал ставку на Славинского?
Но Дмитрий Пушилин ориентирован на вкус эпохи. Спрос на Славинского, по его словам, он выявил случайно, но опытным путем (приобретя несколько работ незнакомого художника, он стал получать от знакомых предложения их перепродать), а вложения должны окупиться. Несколько десятков картин, выставленных в галерее, — свидетельство грамотного просчета вкуса российских любителей живописи, то есть тех из них, кто способен купить живопись за эту цену и не ошибиться в соответствии ее новорусским интерьерам.
Помпезность, предметы антиквариата и мерцание рыцарских доспехов, анонимные (по причине нечеловеческой безупречности) женские лица и тела, парча и павлино-страусиные перья, сюжеты в жанре иллюстраций к книгам-фентези в глянцевых обложках, бесконечные цитаты из великих предшественников (такое привлекательное узнавание!), цвета, что называется, приятные глазу — картины, не уступающие по красивости обрамляющим их рамам, не потеряются в самом роскошном интерьере.
Между тем ослепительный визуальный ряд не только оставляет потребителя искусства в эстетическом изумлении, но дает простор для интеллектуальных усилий.
Названия картин Славинского содержат таинственный месседж, расшифровать который можно, лишь добросовестно изучив произведение на предмет намеков и символов (в этом смысле этот сюрреалистический постмодернизм еще и концептуален).
Дизайн затемненных выставочных залов (на колодезно-сером фоне стен полотна грамотно освещены направленными софитами) выполнен с использованием тех же атрибутов роскоши: боа из страусиных перьев, имитация старинных плюшевых кресел со стертой позолотой, небрежно брошенный бархатный палантин с перьевой опушкой, юные статисты, ряженые под художников условно девятнадцатого века и их переодетые по моде условно пушкинской эпохи музы. Впрочем, последние разыгрывали свои этюды только по случаю вечеринки, устроенной для потенциальных покупателей накануне официального открытия.
По этому же случаю роль дорогой гостьи и аниматора добросовестно исполнила Рената Литвинова, ангажированная широкой души человеком Пушилиным в качестве роскошного подарка гостям.
С ее появлением поснимали драпировки, лишь слегка приоткрывавшие уголки полотен, отечественный стиль-символ и член жюри 29-го Московского кинофестиваля, с на редкость подходящей к случаю авторской литвиновской непосредственностью в увлеченном разговоре с виновниками торжества не всегда правильно называя их фамилии, комментировала внезапно открывшиеся перед ней прелести.
Нельзя сказать, что тусовка, теснимая кинокамерами, при данных обстоятельствах фокусировала свое внимание на живописной составляющей мероприятия.
«Я хочу, чтобы мои картины нравились людям! И все мои картины нравятся. Так же, как людям нравятся полотна, выставленные в Русском музее. И все без исключения продаются. Что в этом плохого?» — взволнованно и с подкупающей откровенностью заявляет Иван Славинский.
Кстати, название одного из полотен художника и альбома его репродукций — «Хозяин времени».
