Очевидно, подорвав здоровье на раскрутке Чубарова (что, правда, вполне окупилось), Татинцян неоднократно заявлял, что он больше не собирается инвестировать деньги и время в неизвестных художников и будет заниматься только «мегакрутыми». Действительно, в его обойме находятся Дэмиен Херст, Питер Хелли, Вик Мунис. Вряд ли Андрэ Буцер (во всяком случае пока) может продолжить этот ряд. Молодой еще. Не как художник, а как человек (понятие «молодой художник», которое является не возрастной, а, скорее, статусной категорией, существует только в России, впрочем, как и понятие «дедовщина»).
Буцер родился в 1973 году, когда некоторые его соотечественники — Бойс, Базелитц, Кифер — уже добились того, что в сознании многих людей Германия ассоциировалась больше с современным искусством, нежели со Второй мировой войной.
И, когда в Германии расцветал неоэкспрессионизм (к которому относится и Буцер) и на смену «Флюксусу» пришли «Новые дикие», Буцер только учился читать и писать.
Но отцы-основатели подготовили хорошую базу. Немецкий неоэкспрессионизм возник в конце 70-х прошлого века как альтернатива концептуализму и минимализму. В задачу художников этого направления, в частности группы «Новые дикие», в которую входили Георг Базелиц, Ансельм Кифер, Йорг Иммендорф и другие, входило вернуть искусству телесность. Концептуалисты и минималисты, возвышая дух, бесконечно терзали плоть искусства и довели его до состояния дистрофии и практически полного истощения. «Новые дикие» в полном соответствии со своим названием абсолютно дикарскими способами стали как бы изобретать заново фигуративность. Глядя на их произведения, можно подумать, что Матисс, фовисты, экспрессионизм были не до них, а только лишь должны возникнуть.
Неоэкспрессионисты словно перевернули песочные часы истории искусства, как Базелиц переворачивал вверх ногами свои картины.
И, надо сказать, они не зря старались, потому что по законам арт-рынка материя первична. Произведения концептуалистов заняли свое достойное место в музеях, а полотна неоэкспрессионистов занимают одни из первых мест в рейтинге цен и, несмотря на это, продаются как горячие пирожки. Базелиц сегодня один из самых дорогих художников. В этом смысле Буцер как продолжатель дела неоэкспрессионизма внушает оптимизм (по крайней мере господину Татинцяну).
Впрочем, Буцер независимо от конъюнктуры рынка — любопытный художник. Не жалея краски, он создает гигантские полотна, на которых довольно органично (а не только потому что места много) соединяются поллоковский дрип, детская мазня и мунковский кричащий череп.
Этот череп — или, скорее, крик — как эхо самого себя, бесконечно множится на поверхности холста, постепенно мутируя то ли в каких-то медуз, то ли в свиные рыла.
Но в сюжет это непосвященный зритель вряд ли сможет сложить, хотя Буцер и создает собственную мифологию. Скорее, эти работы можно определить как кошмарный сон ребенка, увидевшего «Крик» Мунка. Мощная цветовая экспрессия этих снов контрастирует с унылостью так называемых монохромов. Такие же огромные, мутно-серые, как старая застывшая жвачка на дне стула, эти вещи вызывают некоторое недоумение на грани разочарования: в этом что-то есть или это просто неудачные работы?
Несмотря на эту ложку дегтя (впрочем, солидную в пропорциональном отношении, учитывая более чем скромный формат выставки — не более 10 полотен), выставка — отличный повод для размышления относительно качества, а точнее, характера отечественного искусства. Буцер — типичный представитель так называемого трансавангарда. Рецепт трансавангарда (термин введен в конце 70-х итальянским критиком Антонио Бонито Оливой) таков: взять все авангардистские техники, добавить по вкусу примитивизма, традиции и тщательно перемешать.
В интервью галерее Татинцяна Буцер говорит: «Чтобы создать что-то новое и действительно стоящее, нужно быть радикальным традиционалистом».
В отличие от этого авангард и неоавангард можно сравнить с научно-техническим прогрессом, который стремительно стремится только вперед, не останавливаясь и не возвращаясь. В России нет трансавангарда, есть авангард.
Иными словами, в России всегда была и есть только вертикаль, а горизонталь привозят дикие немцы.
