Кулик — художник с размахом и привык все делать на широкую ногу. Поэтому у выставки есть не только куратор — Елена Селина, но и архитектор — Борис Бернаскони. По его проекту все огромное здание ЦДХ было «зашито» в черный полиэтилен. Выглядит красиво, но не покидает ощущение, что ты находишься либо внутри гигантского мусорного мешка, либо в доме, где делают ремонт. «Мы хотели вернуть дому художника его первоначальное значение», — хихикая, заявил Кулик на пресс-конференции, состоявшейся по случаю открытия выставки. Пресс-конференция проходила в темном зале.
Единственным источником света была широкоформатная, на всю стену, видеопроекция.
Но журналисты были повернуты к ней спиной, чтобы смотреть на Кулика (хотя все равно ничего не было видно), а потому не могли наслаждаться картиной разделывания овечьей туши на видео, которая сменялась видом целого стада козлов. На все это, включая ряды журналистов, очевидно, и любовался беспрерывно хихикающий Кулик. Глядя на экран, он говорил о том, что пространство в черном полиэтилене напоминает утробу, что все здесь преисполнено любовью, в которой, однако, превалирует мужское начало. Кулик и Селина, сидя между двумя Василиями — Бычковым, директором ЦДХ, и Церетели, исполнительным директором Музея современного искусства, — могли бы загадать желание. Хотя непонятно, чего в такой ситуации уже можно желать.
Селина стала куратором персональной выставки художника № 1 России, а Кулик стал этим художником.
Во всяком случае, именно так его позиционируют создатели выставки. У них есть свои основания: Кулик известен на Западе больше, чем большинство современных российских художников (не считая, наверное, Виноградова с Дубосарским), он входит в списки самых известных художников мира (не в первую десятку, но хотя бы в первые несколько сотен), он участвовал в крупнейших международных арт-мероприятиях, выставлялся в крупнейших галереях мира, одна только Tate gallery чего стоит. Такая карьера за 20 лет достойна всяческого уважения, но вызывает и немалое удивление. Все, что Кулик когда-либо делал, может быть, интересно, но в общем довольно вторично и уж точно не является каким-то откровением. Кулик не основал нового направления, не создал оригинальной философии, не сформировал уникальной эстетики. Да он и не собирался ничего такого делать.
Самый главный талант художника Кулика — поистине звериное чутье на конъюнктуру.
Кулик — настоящий глобалистический автор. А глобализм — культура тотального усреднения, введения общих стандартов. Это не означает плохо или хорошо, это даже не означает одинаково. Это означает, что каждый должен иметь свой собственный, но соответствующий определенным стереотипам вид. И Кулик стал штамповать для Запада стереотипы России, которые, конечно же, менялись со временем. Концептуалистскому интеллигентскому «Я» и «Ты» Кулик противопоставил народное «Мы» и «Они». И это «Мы» очень хорошо продается у «Них». Он даже внешний вид менял в соответствии с этим: провинциальный учитель с бородкой и в очках в начале 90-х преображается к концу 90-х в дикого зверя с голым черепом и трехдневной щетиной.
Сегодня Кулик опять встал на задние ноги (несмотря на преимущества хождения на четырех, о которых он долго рассказывал журналистам) и отрастил бороду. Когда он во время экскурсии по собственной выставке зашел в клетку с голубями, он вдруг стал похож на Льва Толстого из своей инсталляции. И это очень символично. Кулик, словно матрешка, как бы проглатывает различные клише русской культуры, мимикрируя и фактически становясь ими.
Он художник не текста, но контекста, ему важен не товар, а упаковка. Отсюда, очевидно, и полиэтилен. А продукт может быть и «второй свежести». Поэтому на выставке можно увидеть всем давно известные, многократно виденные-перевиденные проекты. Здесь и «Семья будущего», где Кулик предстает одновременно Шариком, Шариковым и профессором Преображенским, и «В глубь России», который предлагает посмотреть видео в глубине коровьего чрева, и серия гипернатуралистических скульптур с таксидермическими швами, и «Оранжерейная пара» — огромные совокупляющиеся бык и корова из плексигласа с растениями внутри. И еще несколько. Не больно-то густо за 20 лет.
Несмотря на дизайнерский трюк с мешками и умные экспликации-цитаты, остается впечатление незаполненности пространства. И это тоже очень символично для современной России — ничего нового, только слегка подзабытое старое под новым соусом. К тому же народ не будет так бояться. А сегодня главное — понравиться народу. То, что понравилось за 20 лет покупателям, народ все равно не увидит.
