«Севильский цирюльник» Джоакино Россини, самая комическая из комических опер, была написана двадцатитрехлетним композитором на сюжет первой части трилогии Бомарше всего за 19 дней (по некоторым данным, за две недели). Столь легкий талант, кстати, таил за собой трудно постижимый сегодня духовный объем: в тридцать восемь лет Россини, будучи исключительно востребованный театрами композитором, забросил это дело и в последующие сорок лет писал лишь духовные сочинения и романсы — загадочная судьба!
Впрочем, российская постановка «Севильского цирюльника» в «Геликоне» (первая осуществлялась силами итальянской команды) обращена как раз к легкой, «юной» части Россини.
Открывается занавес, и понимаешь, что попал туда, куда давно хотелось. Художниками Игорем Нежным и Татьяной Толубьевой Севилья обозначена стенами домов, расположенными под разными углами и делящими сцену на условные сектора: интерьер — экстерьер — выходящий в третье измерение балкон. Реальной толщины стены сооружены из легкой черной сетки, они полые и прозрачные, их сплошь покрывают, как морозные узоры на стекле, кружева, в которых угадываются необходимые для действия архитектурные элементы — окна, двери, этажи. Клубки пряжи величиною с заготовку для снежной бабы, разбросанные по сцене, используются как необходимые предметы мебели, а также по своему прямому назначению: трогательный в своей гротесковой клоунаде дон Бартоло (Дмитрий Скориков) коротает время за вязанием (в канонический для оперы буфа момент — «имброльо» — тотальной путанице во взаимоотношениях героев, возникающей в середине повествования, персонажи запутываются в пряже незадачливого скряги). Ослепительно белый цвет иногда тонируется освещением, но в основном служит фоном для карнавальных костюмов, в которые одеты персонажи. Венецианский карнавал цитируется с усилением комического, маски украшают самые неожиданные элементы одежды — рукава, брючины, обшлага.
Цирк, сказка, Новый год — чувства на спектакле возникают совершенно детские.
Дирижер вдруг покидает пульт и аккомпанирует на гитаре влюбленному графу Альмавиве. Знаменитую каватину Розина («характерное» сопрано, Карина Григорян) поет с геликоном через плечо (пойди, попробуй!), а последние ноты просто проигрывает на родственном заведению инструменте. Колоратуры дона Базилио (выделяющийся даже на столь блестящем фоне бас — Михаил Гужов) возникают в результате его общения с бормашиной (к доктору Бартоло его приводит зубная боль), и арию о клевете учитель музыки поет в сопровождении скрипичных киксов, доносящихся из оркестровой ямы. Кстати, в этой версии его профессиональный атрибут — не романтическая гитара, а большой армейский барабан, на котором впоследствии Розина, обманутая интриганами, от отчаяния исполнит дуэт с барабаном из оркестра…
Если в комедии Бомарше, написанной накануне Французской революции, пройдоха-цирюльник Фигаро выступил выразителем взглядов передового сословия того времени (третьего), то у Бертмана он представитель безусловно движущей силы эпохи нынешней: бритый татуированный затылок, внушительных размеров цепь (на которую, впрочем, подвешен знак цеховой принадлежности — зеркальце) и демонстративный интерес к наличным деньгам. Именно к такому человеку, а не к полиции, обращается граф Альмавива (пухово-нежный тенор, Василий Ефимов), чтобы вызволить возлюбленную из юридического затруднения.
Фигаро, как положено, интенсивно активен, но стиль его активности диктует не камзол, а черная прозрачная майка на голое тело и джинсового кроя брюки.
Андрей Вылегжанин исполняет свои партии, не тормозя движений, диссонирующих с чистым звучанием барочных мелодий: баритон Вылегжанина, иногда пренебрегая канонами техники оперного пения, виртуозно меняет интонации.
Невозможное количество убедительных гэгов — не надуманных, чтобы рассмешить, а народившихся из хохота создателей — качество трудно достижимое, но в данном случае достигнутое (недаром режиссер Дмитрий Бертман говорит, что нет ничего сложнее, чем ставить комическую оперу, ни один спектакль в театре не репетировался так долго). Исполнительский уровень геликонцев ожиданий вновь не обманул, театральность действа сказалась даже на поклонах: после нескольких настойчивых вызовов публики под крики «браво» артисты вдруг скрючились, загораживаясь руками, будто под градом летящих в них помидоров.
Интрига премьерного вечера обнаружила себя на поклонах: Дмитрий Бертман объявил о награждении Фигаро президентом Путиным — 2 июня Андрею Вылегжанину присвоено звание заслуженного артиста РФ.
Не растерявшийся от неожиданности герой дня спел на бис знаменитую партию своего персонажа.
Тем, кому удастся посмотреть первые несколько спектаклей, действительно повезет: в последующие полгода «Цирюльник» будет в разъездах — два фестиваля и гастроли (позже 90 «Цирюльников» подряд покажут в Америке). Зато 26 сентября «Геликон-опера» начнет новый сезон со второй части трилогии — «Женитьбы Фигаро» Моцарта, а позже представит не известную в России третью часть — «Керубино» Массне (юный паж, оказывается, внебрачный сын одного из главных героев). По замыслу создателей, трилогия будет показываться в «Геликоне» по три вечера кряду.
