Цивилизация
Стремительный, словно лапша быстрого приготовления, Джейсон Борн вернулся, чтобы закрыть все вопросы, найти все ответы и отомстить. Дел невпроворот, нужно поспешать, но с умом. Москва, Лондон, Милан, Танжер, Нью-Йорк — превосходство Борна повсеместно. В каждом городе остаются трупы — ультиматум Борна бескомпромиссен. Идентификация Борна подходит к концу.
Вряд ли честный солдат холодной войны Роберт Лэдлам, придумавший Борна, предполагал, что его затея обернется таким странным образом. Мир в его пору напоминал холодную стоячую воду, в которой мелькали смутные неясные тени хищных чудовищ. Интернациональное подполье кишело всевозможной фауной: резидентами, двойными агентами, всевозможными боевыми группами — правыми, левыми, басками, ирландцами, свободными художниками вроде Карлоса Шакала. Мафия могла помогать ЦРУ, а университетские интеллектуалы — КГБ. Черт возьми, Рейгану, для того, чтобы поддерживать контрас в Никарагуа, пришлось добыть деньги продажей оружия своему врагу Ирану — золотой век заговоров. Тот Борн осторожно двигался по изнанке мира, ночевал в его дырявых карманах, проползал между хлипких швов.
Борн нулевых, которого, по сути, придумал снявший вторую и третью часть трилогии режиссер Пол Гринграсс, живет в другом пространстве, которое, в сущности, и стало героем ленты.
География — интереснейшая из наук, особенно если рассматривать достопримечательности в прицел. Прошлую часть он начал в Гоа, эту закончит в Нью-Йорке. Мир слипается в грандиозную кашу, чье единственное свойство — непрерывное движение. Прекрасное место для Борна — выражение «движение это жизнь» имеет для него буквальное значение.
Начнется движение в Москве — здесь раненый беглец простился в конце прошлой части с дочерью убитого им дипломата, принеся сироте искренние извинения. Мешковатая милиция ему не помеха и вскоре он уже колесит по Евросоюзу, почитывая статью в газете про себя самого — ушлый британский репортер раскопал историю Джейсона Борна. Полагая, что репортер может дать ему некоторые ответы, Борн прибывает в Лондон, однако на болтливого журналиста уже открыло охоту спецподразделение ЦРУ.
Собирая крохи информации, находя неожиданную помощь от бывших коллег, сталкиваясь с профессиональными «чистильщиками», он доберется до Нью-Йорка, где окопалось подразделение ЦРУ, ответственное за все, что с ним произошло. Здесь он получит ответ от старого врача-негодяя, узнает свое настоящее имя, вспомнит прошлое — и останется таким же одиноким как был, потому что всем на это плевать, и в первую очередь зрителям, глядящим на него из зала.
Какая разница, кем он был и как дошел до жизни такой?
Разве фантастическая бесконечная погоня по крышам и анфиладам Танжера, убедительное убийство книгой, автомобильная гонка по Нью-Йорку — это шаги к истине? Джейсон Борн не нуждается в памяти — он родился совершенным существом во второй части трилогии из стремительной дрожащей камеры бывшего документалиста Гринграсса, из широкополосного интернета и международных авиарейсов, из новой хореографии боевых столкновений, скупых коротких движений, смертельных тычков и свободы как осознанной необходимости. Идеальный гражданин нулевых, он лишен идеологии, но не совести, и обладает способностью проходить сквозь социальную реальность как нож сквозь масло.
Гринграсс, снявший в промежутке между «Борнами» ленту «Рейс 93» про 11 сентября, попытался в финальной части вписать своего беглеца в политическую современность — и что-то сломалось. Вихрь движения, неподвижное лицо Мэтта Дэймона, умеющего буквально намеком на мимику передать полную гамму чувств — все осталось. Прибавился гениальный Дэвид Стрэтэйрн в роли шефа тайного проекта ЦРУ. Однако обличение политических пороков что-то нарушило в механизме. Превратившись из беглеца к свободе из второй части в карающий меч воздаяния, Борн потерял опору, и фантастичность происходящего уже вызывает не восхищение, а изумление. Он знает все на шаг вперед — просто потому что знает, просто потому что его дело правое. Беглеца вернули в клетку обязательств перед обществом. Физиологическое наслаждение от стремительного вращения истории — уже удовольствие от аттракциона, радостное бултыхание в аквапарке после какого-никакого океана контекстов «Превосходства».
И лишь финал ленты, восхитительные десять секунд перед титрами заставляют все-таки пожалеть, что эта встреча с Борном, вероятно, была последней.
