Цивилизация
Кажется, никто до сих пор так и не решился экранизировать известную мизансцену с мылом, упавшим в мужской душевой. Вероятно, лучшая сцена в этом страннейшем фильме — с рапидом, криками ужаса и медленно скользящим по полу душевой пожарной части обмылком — заставляет в который раз подивиться скоморошескому таланту Адама Сандлера, вокруг которого постоянно происходит всевозможная чушь с многочисленными и непростыми контекстами.
Служили в пожарной части два товарища. Один — редкостный кобель (Адам Сандлер), другой — вдовец с двумя детьми (Кевин Джеймс). Тушили себе возгорания, спасали из пламени всяких недоумков, пока однажды вдовец не спас кобелю жизнь. На больничной койке парень дал клятву исполнить любое желание друга, и желание быстро нашлось — пожениться. После смерти жены бедняга пожарный так и не обзавелся подругой, а социальные службы отказываются признать его детей получателями страховки. Так что, если смерть его застигнет на боевом задании, быть детишкам голодными сиротами.
Брак с лучшим другом решает проблему: в случае смерти он получит деньги и позаботится о детях.
После этого начинается медовые месяц: сожителей приглашают на вечеринки для геев, товарищи по борьбе с огнем начинают смотреть косо, в бачках для мусора роется инфернальный инспектор (Стив Бушеми), решивший уличить парней в мошенничестве, и смертельным соблазном кружит вокруг социальная работница с умопомрачительными формами (Джессика Бил). Это с одной стороны. С другой — совместная жизнь оказалась довольно приятной, детишки милыми, а дружба и в самом деле крепкой. Нет, ничего такого — просто в любом месте веселее вместе.
Вся эта история оставляет обширное пространство для всевозможной жеребятины, и пространство это не пустует. Похабные шутки, резиновые бабы и все такое прочее, что ассоциируется с Сандлером и его проектами, в картине присутствует. Есть там, однако, и еще кое-что.
Во-первых, а также во-вторых и в-третьих, это Джессика Бил, посредственная актриса, чей талант становится совершенно второстепенной проблемой, когда она бродит по комнате в белье.
В четвертых, это тот простой факт, что в смысле социальной сатиры «Чак и Ларри» способны потягаться с самыми левыми крикунами Голливуда. Даже мимолетные эпизоды оказываются ржавой кнопкой под филеем империи добра. Спасенный друзьями из огня толстяк, который так жирен, что уже долгие годы не может встать на ноги, лабиринты бюрократического инферно, психопатические гомофобы — все это уже попадалось в кино, только в предельно серьезном виде. С поправкой на несопоставимость таланта лента Дэнниса Дугана — все равно что комедия, снятая Дэвидом Финчером (даже толстяк из «7» пригодился бы).
Талант, однако, как и размер, имеет значение. Похабное и неглупое кино громыхает, что свадебная колымага с привязанными к бамперу консервными банками: много шума, много смеха, много водки, за которой теряется собственно алхимическая свадьба идиотизма и, прошу прощения, мудрости. Как ни странно, но если женская дружба — это такая резкая, обоюдоострая штука, полная страстей и напряжения, то мужская и правду сродни устоявшемуся браку — спокойное верное супружеское чувство.
Что же касается мыла: ронять его или нет — это личный выбор каждого.
