Выставка состоит из 15 сравнительно небольшого формата полотен, выполненных в манере, которую можно обозначить как поп-реализм, когда из-за гипертрофированных тонов и статичного изображения-«фрейма» непонятно, что это — киноафиша, иллюстрация или плакат. На всех полотнах, как и заявлено в названии, изображены различные пейзажи — виды Польши, Индии и Москвы. Некоторые из них сопровождаются авторскими ремарками в странном стиле, являющем собой смесь заметок путешественника, подписей к любительским фотографиям в семейном альбоме и цитат из ЖЖ.
В целом делается заявка на некий концептуальный цикл, в котором, впрочем, голос автора заглушает звук концепта.
Владимир Сальников едва ли восстанавливает пейзаж, который и не нуждается в восстановлении, поскольку уже давно, как и вся живопись в целом, превратился либо в средство выражения неких концептуальных идей, например, либо в объект рефлексии, либо в крайнем случае его можно изобрести заново, что, впрочем, тоже уже давно сделано. За примерами далеко ходить не надо: в отечественном искусстве Оскар Рабин и Эрик Булатов уже давно используют пейзаж для передачи своих идей, поздние концептуалисты, Звездочетов хотя бы или медгерменевты, переосмысляли классические пейзажи, а тот же Тимур Новиков, например, изобретал пейзаж заново. А в своей традиционной форме и функции пейзаж прекрасно существует на вернисаже на Крымском Валу или в Париже, в Латинском квартале, и в других подобных местах.
Очевидно, осознавая степень невыполнимости формальными средствами этой столь же благородной, сколь и бессмысленной миссии, Владимир Сальников укрепляет свои позиции теоретическими рассуждениями, разбавленными воспоминаниями, о том, что пейзаж — это картина, а картина — это картина мира и так далее. Такой винегрет наивности, софистики и слегка отдающей валокордином мемуаристики вызывает еще большую неловкость за столь авторитетного мастера, нежели его живописные экзерсисы.
Похоже, что бес сильно ударил мэтра под ребро.
Отсюда, наверное, это стремление ломиться в открытую дверь и изобретать велосипед. Отсюда же и весь стиль выставки, которая словно сошла с электронных страниц «Живого журнала». Автор вывесил свои посты, френды запостили комменты, к которым можно добавить свой, а можно и не добавлять, никто ничего никому не должен — и качество, и содержание постов могут быть произвольными.
С другой стороны, в этом, возможно, заключается некое новаторство данной выставки. Если в области изящной словесности издание ЖЖ-произведений уже давно стало общим местом, то в изобразительном искусстве такая практика пока не получила должного распространения. Не страшно, что качество произведения оценивается исключительно рейтингом автора, то есть количеством френдов в его ЖЖ, отчего происходит девальвация формы и содержания. Здесь важно вливаться в общий информационный шум. Информационная лихорадка не минует в равной степени доморощенных творцов и заслуженных художников. Только ведь что хорошо в ЖЖ, то в реальном исполнении — конфуз.
