Цивилизация
Россия словно находится в историческом космосе. Поэтому за то время, пока какая-либо культурная волна с Запада достигает ее пределов, на Западе сменяются поколения, рушатся и возникают миры, а в России проходит всего 10–15 лет. И вот, наконец, эхо 60-х докатилось до России. Первым приехал бессмертный Энди Уорхолл, сначала один в Третьяковку, а потом в Пушкинский музей с коллегами и соседями по коллекции Гуггенхайма — Томбли, Розенквистом , Раушенбергом, Баскиа и другими. Затем в ЦУМ приехала вечно молодая Йоко Оно. А теперь Дэннис Хоппер — с большой ретроспективной выставкой фотографии в Манеж.
Один профессор сказал о себе: «У меня нет биографии, у меня библиография». Почти то же самое можно сказать о Хоппере — у него не жизнь, а сплошная фильмография. Его карьера в Голливуде напоминает траекторию гонок по пресеченной местности — вверх-вниз, вверх-вниз, от интеллектуального хита 60-х «Беспечный ездок» до блокбастера 90-х «Водный мир», от блестящего негодяя Фрэнка Бута в «Синем бархате» Дэвида Линча до безвестных злодеев в фильмах, которые крутят в дневное время по кабельному телевидению.
Дэннис Хоппер — многостаночник. Среди представителей шоу-индустрии на Западе принято расширять рамки бизнеса, но не как в России, где парадоксальным образом умудряются совмещать в разных сочетаниях ипостаси художника, критика и куратора, а за счет собственных увлечений и хобби. Так, например, тот Уорхолл стал художником-бизнесменом, Йоко Оно поет до сих пор, Вуди Аллен — джазмен, а Дэннис Хоппер — фотограф и художник. Но в отличие от многих своих коллег Хоппер начинал заниматься фотографией еще до того, как преуспел в кино.
Фотография для Хоппера больше, чем призвание, это стало почти что миссией, после того как все его картины сгорели.
Поэтому приезд Хоппера именно в качестве фотографа вполне закономерен. На выставке представлены работы Хоппера с начала 60-х до наших дней. В самом начале экспозиции висит серия черно-белых снимков «Трансляция похорон Кеннеди», на которых Хоппер фотографировал телевизор. Случайно или осознанно, Хоппер попал в десятку, уловив самую суть новой эпохи, которая только начиналась в те годы. С тех самых пор мир существует только в отражении масс-медиа, и убийство и похороны Кеннеди уже не реальное событие, а всего лишь телесюжет. С этой же позиции Хоппер фотографирует своих коллег и приятелей, знаменитых поп-артистов и актеров, Энди Уорхолла, Роберта Раушенберга, Джеймса Розенквиста, Эдварда Руша, Роя Лихтенштейна и многих других, не подчеркивая их личности, а наоборот, умножая тираж. Это не портреты реальных живых людей, а картинки медиа-образов, чем-то похожие на советские открытки с изображением популярных киноактеров. Поэтому неслучайно, что нередко Хоппер фотографирует своих героев на фоне их собственных произведений, вместе с моделями, манекенами либо на фоне огромных рекламных щитов.
С фотографий 90-х исчезает человек.
Значительно прибавивший в возрасте, Хоппер теперь повсюду видит лишь отражение культуры 60-х. Он фотографирует фрагменты стен с клочками объявлений, постеров, граффити в различных городах мира — Флоренции, Нью-Йорке, Венеции, в Марокко, Париже — и как бы визуализирует «эстетическое бессознательное», сформированное поп-культурой. Огромные цветные фотографии стен создают эффект эстетического дежавю, напоминая картины Ротко, Поллака, Энди либо остатки киноафиш 60-х.
Но это всего лишь иллюзия, игра нашей памяти и воображения, точно так же, как в кино. Недаром Дэннис Хоппер в равной степени принадлежит миру света и тени — кино и фотографии.
