Цивилизация
Разгадывание подоплеки истории гигантских стручков, атаковавших Землю, – что-то вроде отраслевого спорта кинокритиков. Первая лента 1956 года была трактована как реакция на маккартизм, вторая — 1978 года – как отклик на Уотергейт, третья – 1993 года – отметила эпидемию СПИДа. Все три версии Сигела, Кауфмана и Феррары были признаны высокими художественными достижениями, что само по себе чудо.
Тут есть, конечно, некоторая условность – например, Дон Сигел, поставивший оригинальную версию, вообще-то, либералом не был, и картина его с тем же успехом может описывать «красную угрозу».
Очевидно одно: если на экраны выходит римейк «Вторжения похитителей тел», значит, Америка вроде бы до смерти напугана.
В четвертой постановке бороться за свое почитаемое миллионами зрителей тело будет Николь Кидман, а ассистирует ей Дэнел Крэйг. Во время экстренной посадки разбился американский шаттл, разбросав обломки по значительной территории. Звездолет вернулся в компании хитрых микроорганизмов, неубиваемых никаким космическим холодом, жестким излучением и высокими температурами. Первой жертвой этой зловещей биомассы стал чиновник правительства, прибывший разобраться в ситуации.
Тем временем его бывшая жена, блондинка-психоаналитик, начинает сталкиваться со странными жалобами пациентов: те утверждают, что их родственники вовсе не те, кем кажутся. Поначалу, отвлекаемая проблемами со свом маленьким сыном, которому снятся кошары, доктор не обращает на это внимания, но скоро ей предстоит узнать, что люди вокруг нее – больше не люди, а существа, сохранившие память и внешний облик своих жертв и заражающие сохранивших собственную личность посредством телесных жидкостей. Понятное желание матери спасти своего ребенка от монстров вскоре приобретает общечеловеческое значение: мальчик обладает иммунитетом, из него можно добыть сыворотку, исцеляющую от инопланетного присутствия. Спасешь мальчика – спасешь мир.
Разгромные рецензии, посыпавшиеся после выход фильма, апеллировали к многострадальной судьбе картины.
Поставленная немцем Хиршбилелем, на Западе больше известным лентой «Падение» про Гитлера, а у нас — «Экспериментом» с Бляйбтроем, картина не понравилась продюсерам. Ее на год положили на полку, потом призвали братьев Вачевски, чтобы переснять финал и добавить экшн-сцен, и режиссера «V – значит Вендетта» Джеймса Мактига. Те «плеснули красненького», в том числе шикарную сцену с автомобильной погоней. Фильм все равно провалился.
Правда, объяснить этот провал просто недостатками ленты нельзя – глуповатость картины, в которой вакцину распыляют с самолетов, а русский посол, появившийся в одной из сцен, разговаривает, как циничный семиклассник, не выходит за рамки статистической нормы голливудского блокбастера. Сыгравшая психоаналитика Николь Кидман с густыми черными бровями, за которой, кажется, окончательно закрепилась слава «убийцы бокс-офиса» хороша, как обычно, Крэйг, еще недооцененный тогда, невзрачен, но ничего не портит, подобающая случаю атмосферность соблюдена, и даже негигиеничная привычка пришельцев заражать людей при помощи зеленой рвоты выглядит убедительно-мерзко.
Упоминаемый к месту и не к месту Ирак – повод порассуждать об опасности монополярного мира, где никто никого не убивает, потому что все – одинаковые стручки.
Эта патетика сомнения в плодах глобализации, однако, уже не работает. «Вторжение» провалилось не потому, что это исключительно скверный фильм, – одновременно с ним в кинотеатрах идут куда более несносные муви. Просто, кажется, пора прекратить делать римейки на эту историю. Мысль о том, что знакомый и приятный во всех отношениях человек может оказаться стручком – террористом, коммунистом, маккартистом, больным СПИДом, исламистом, глобалистом, — а линии, рассекающее единство человечества, проходят по бесчисленным меридианам, стала уже столь очевидной, что больше не внушает страха. Да и гексоген, в конечном счете, куда гаже инопланетной зеленой субстанции.
