Цивилизация
Фильм открытия, «Слепота» Фернанду Мерейлиша, правда, был про карантин, но условия содержания зараженных таинственной болезнью, выражавшейся во внезапной потере зрения, не отличались от колонии строгого режима. А на следующий день осужденные фигурировали в обоих картинах основного конкурса — «Леонера» и «Три обезьяны», да еще и параллельная программа «Особый взгляд» открылась жесткой британской лентой о бунте заключенных боевиков ИРА. И всем, что характерно, публика пусть недолго, но аплодировала.
Героиня «Леонеры» аргентица Пабло Траперо сидит в тюрьме с относительно щадящими условиями, предназначенной для женщин с маленькими детьми. Сидит за убийство сожителя, которого, возможно, и не убивала, так как по-настоящему о содеянном ничего не помнит. Но заботит молодую мать, внешне смахивающую на Анджелину Джоли, не столько заточение, сколько тот факт, что у нее могут отобрать ее сына. По закону детишки могут находиться с матерями в заключении только до четырех лет, и бабушка мальчика, то есть мать зечки, уже наняла адвоката, чтобы забрать ребенка на волю. Аргентина для каннской отборочной комиссии — одна из новых перспективных территорий. Открыв в пару последних лет румын, местные устроители обратили взоры на Южную Америку.
В различных программах тут штук семь аргентинских и несколько бразильских картин, причем некоторые из них, пожалуй, могут претендовать на награды.
Еще один фильм конкурса, «Три обезьяны» турка Нури Бильге Джейлана, повествуют о наказании за чужое преступление. Гордый, но бедный шофер за хорошие деньги берется отбыть срок за наезд на человека вместо своего нанимателя, судя по машине и кабинету — большой шишке. Но, пока шофер сидел за решеткой, его жена попыталась получить с работодателя аванс. И надо же такому случиться — влюбилась в него! Однако фильм Джейлана не столько о любовном треугольнике, сколько об отчуждении внутри шоферской семьи. Там еще имеется, кстати, сын-студент, тоже сильно переживающий происходящее. Название «Три обезьяны» — это напоминание об известной иллюстрации к тезису «Ничего не вижу, ничего не слышу, никому не скажу». А отчуждение — своего рода специальность турецкого режиссера, поклонника Антониони и Тарковского. Ему уже давали призы в Канне, и многие считают, что не обнесут и в этот раз. Мнения критиков о фильме Джейлана расходятся: одни считают его претенциозным, а другим кажется, что турок снимает кино как будто про них, узнают себя в предлагаемых персонажах и сутациях.
Как-то разбавить тюремную тему в четверг попыталась анимационная лента «Кунг-фу-Панда» — про редкого зверя, воспитанного в азиатской культуре и оттого любящего китайскую лапшу и боевые искусства. Сам мультик, впрочем, волнует аудиторию и толпу поклонников у красной лестницы не так сильно, как актеры, озвучившие картину. Приехали не только Джек Блэк, Люси Лю, Дастин Хоффман, но и беременная двойней Анджелина Джоли. В свободном белом сарафанчике с ненавязчивым восточным узором на фотосессии она смотрелась даже лучше, чем во время прошлогоднего визита в Канн. Соперничать в популярности с Анджелиной тут может разве что другая многодетная мать, Кейт Бланшетт,
прибывшая на фестиваль задолго до премьеры фильма со своим участием — «Индиана Джонс и королевство хрустального черепа» — и готовая, кажется, ежевечерне радовать фотографов на красной дорожке стильными нарядами.
