Провалив задание в Лондоне, два киллера — ветеран убойного ремесла Кен (Брендан Глисон) и облажавшийся на дебютном задании Рэй (Колин Фаррелл) — по указанию непосредственного руководства отправляются на Рождество в бельгийский город Брюгге. Цель визита — дождаться, пока в Англии утихнет шум, и Брюгге, гармонично сочетающий в себе черты затхлой провинции и туристической Мекки (то есть в России это был бы, к примеру, Суздаль), представляется местом, подходящим во всех отношениях.
Киллеры, однако, мало того что тоже люди, так еще и ирландцы по темпераменту и паспорту.
Потому сидеть мышами в гостиничном номере, ограничив досуг ежедневным выслушиванием матерных телефонных монологов лондонского босса (Рэйф Файнс), при всей благости намерений не получится.
Набор стандартных комических ситуаций, способных приключиться с проштрафившимся киллером, вынужденным перебраться из мегаполиса на окраину, был обыгран в недавнем триллере с Беном Кингсли «Убей меня». Герои «Залечь на дно в Брюгге» некоторое время бредут по той же, что и их коллега, дорожке, спотыкаясь обо все полагающиеся при таком раскладе грабли. То есть сообщая, например, вовсе не настаивающим на откровенности случайным собеседникам: «Моя профессия — убивать людей». Или констатируя в виду готических архитектурных красот и лебедей, неторопливо рассекающих темную воду каналов: «Если бы я родился на ферме и был дебилом, мне бы в Брюгге понравилось». Дополнительный простор для юмора вроде бы призвана обеспечивать колоритная массовка в лице карикатурно упитанных американских туристов, голландских проституток, скиндхедов и сидящего на лошадином транквилизаторе актера-карлика, снимающегося на местной натуре в замысловатом, судя по всему, фильме по мотивам живописи Босха.
Однако терпения на то, чтобы исправно разыгрывать типовой гангстерский анекдот, не хватает ни у персонажей, ни, что главное, у ирландского режиссера Мартина Макдонаха, получившего «Оскар» за дебютную короткометражку «Револьвер», но при этом давно и широко знакомого театральной общественности как драмутург по пьесам «Королева красоты из Линэна» и «Человек-подушка».
Театральный замес ощутим.
Чувствуя безотлагательную необходимость всадить друг в друга по пуле, оппоненты не сворачивают, как все нормальные люди, в ближайшую подворотню потемнее, но, пыхтя, забираются на самую высокую городскую колокольню.
А еще более штатные мероприятия типа покупки пистолетов у местного оружейного магната с неслучайным именем Юрий проворачивают тревожным похмельным утром под приличествующую настроению оперную арию.
В «Человеке-подушке», показанном в Москве, помимо всего прочего, фигурировала коробочка с отрубленными детскими пальцами, а главный герой-писатель, прежде чем быть застреленным полицией, убивал своего младшего брата-маньяка. На большом экране творческий подход Макдонаха (вдохновлявшегося, судя по интерьвью, Скорцезе, Линчем и Тарантино) не пережил значительных изменений в пользу мейнстрима. В отличие от убийственного дуэта из «Криминального чтива» герои, в силу возрастного разброса годящиеся друг другу в отцы и сыновья и местами ведущие себя соответственно, приходятся корпоративной родней скорее уж персонажам Приемыхова и Охлобыстина из «Мама, не горюй!».
Выписаны они, однако, с шекспировским трагизмом.
И в «Чтиве», и в «Маме» окрас юмора тоже был не самым розовым и пастельным, однако за шутками густого цвета самой что ни на есть аутентичной черной нефти следует обращаться все-таки к Макдонаху. Типовой гэг от автора «Залечь на дно в Брюгге» выглядит, скажем, так. Получив приказ устранить младшего партнера, Кен двигает за ним на детскую площадку, но, в последний момент заметив, что Рэй приставил к виску пистолет с явным намерением как-нибудь управиться без помощников-добровольцев, предостерегающим криком сбивает беднягу с панталыку.
Причины для суицида, особенно если речь идет о натуре впечатлительной («все хотят покончить с собой, но никто не обращает на это внимания»), в общем, имеются. Концептуально пристрелив прямо на исповеди священника, а заодно и постороннего школьника, дожидавшегося своей очереди у кабинки, герой Фаррелла словоохотливо рассуждает о жизни после смерти, проводит анализ греха и добродетели и гадает, где топографически уместно было бы находиться чистилищу.
Мартин Макдонах пакует чистилище в рождественскую конфетно-сувенирную фольгу Брюгге, причем делает это с помощью экономных, но в должной степени ярких штрихов. Правдоподобие получившейся картинки позволяет с интересом ожидать следующего фильма, дабы узнать, как у нас на сегодня, отбросив цифровую лирику типа «Константина», выглядит ад.
