Цивилизация
Звезды не ездят в метро, звезды стоят в пробках. Сегодня победитель «Евровидения» и всяческая наша гордость в количестве триединого интернационала Димы Билана, Евгения Плющенко и Эдвина Мартона стояла в пробках почти час. По крайней мере, именно на столько задержалась приуроченная к нашей очередной победе пресс-конференция. Когда артисты в усеченном составе (Билан и Мартон) наконец расселись по своим местам, слово взял Артур Гаспарян. Сначала он долго расхваливал «нашу сборную». На этих словах Билан хлопал глазами, бил кулаком по ладони и вообще всячески демонстрировал солидарность. Дальше Гаспарян напомнил о своем журналистском открытии – сравнении конкурсантов с тремя мушкетерами. Атосом за задумчивость был назван появившийся Плющенко («По духу, по духу, Жень», — обратился к коллеге Билан и натурально потянул носом), Арамисом – Мартон, а Д'Артаньяном – собственно, певец – Де, простите, Билан.
Пламенную речь журналиста прервал звонок от безнадежно опаздывающей продюсера Яны Рудковской. «Я буду через десять минут», — сказал в микрофон телефон в руках Гаспаряна.
Дальше участники пресс-конференции начали на все лады рассказывать про то, как тяжело им было победить. Больше всех говорил Плющенко: про адреналин, про вновь открытый спортивный азарт, мандраж и прочее. «Женька, у меня самолет в шесть вечера», — одернул коллегу Билан. Певец рассказал, что победитель «Евровидения» обязан, согласно правилам, объехать с концертами несколько европейских стран, и, пользуясь случаем, извинился за то, что не сможет из-за этого помочь больным детям деньгами – из-за внезапной победы отменились выступления в Самаре и Мытищах.
После сантиментов пришло время каверзных вопросов.
Первым был – где же будет проводиться «Евровидение» в России. Мнения разделились – Билан был за Москву, Плющенко робко посоветовал Питер, а венгерский скрипач промолчал. А что ему, в общем, было делать? Про него вообще как-то забыли – журналистов, большую часть которых составляли трепетные барышни, куда больше интересовали Билан с фигуристом, чем положивший свою жизнь на алтарь музыки иностранец.
Следующей неожиданностью был вопрос про то, поздравил ли с победой Виктор Батурин. Яна Рудковская помрачнела ликом, увлажнилась глазами и сказала, что нет, не поздравил. После этого она решила рубить правду матку.
«Я вам все расскажу, я все-таки его экс-супруга. Виктор Николаевич не хотел, чтобы мы участвовали. Он писал письма на канал «Россия», придумывал какие-то судебные дела. Но знаете, прямо перед финалом он прислал мне смс: «Я знаю, ты сильная. Я знаю, что ты выиграешь». Ты, а не вы, но все же», — сказала продюсер. «Батурин ассоциируется у меня с негативом, давайте не будем больше о нем говорить. Но спасибо ему за 2006 год, за ту нашу победу», — подытожила Рудковская.
Тут артисты снова погрузились в воспоминания и эмоции. Главным итогом их беседы стала новость о том, что песня «Believe» была написана за три дня до конкурса. «Понимаете, это ветер, дождь, снег, а я все равно иду – об этом эта песня», — объяснил Билан.
На вопрос, не собирается ли он поехать на конкурс в третий раз, певец ответил решительно: «С «Евровидением» надо заканчивать».
В этот момент в зал вошел молчаливый охранник. В руках он держал чемоданчик, из которого была извлечена та самая легендарная скрипка Страдивари (в ней тут же признали недостающего Портоса), на которой немедленно принялся играть Эдвин Мартон. После короткого выступления общение с прессой решено было заканчивать.
В заключение Билан рассказал, что перед финалом ему приснилось два сна. Первый – как он гонится по лестнице за убегающей Ани Лорак (номер которой он оценил высоко и пожелал победы через год или два), а второй о том, что он поселился на сцене «Евровидения». Обсуждению подверглась первая по порядку греза. «Ани Лорак была обнаженной?» — спросил из аудитории мужской голос. «Нет… Она выглядела очень хорошо», — без паузы ответил певец.
Эта несколько двусмысленная реплика дала возможность Артуру Гаспаряну поставить эффектную точку. «Я думаю, что по логике на следующем «Евровидении» должна победить Верка Сердючка», — пошутил журналист. «Обнаженная», — хохотнули из зала. Кажется, это был все тот же голос.
