«Ненастоящий» по Шнайдеру роман – тот, в котором все подлинное и ничего не выдумано. Хотя такой роман сегодня – каждый второй и в оправданиях не нуждается, защищенный званьем «Нонфикшн». Но Шнайдер в своем предисловии все равно пытается объяснить. Все о «каких-то других вещах». О королях и капусте. О подлинных словах и тайных действиях, неспособных приблизиться к истине. О череде кадров и вспышках света. О вопросительном знаке в конце и ладони автора, пустой, как рука ребенка.
Все это очень мило, даже с покушением на поэзию, и куда яснее того, что на самом деле написалось у Мишеля Шнайдера.
Сама книга говорит за себя. И совсем недвусмысленно: «И нонфикшн может оказаться той еще фикцией». Смешивать жанры не возбраняется. Смешивай, на здоровье. Но не до полной же потери вкуса. Можно, конечно, писать роман «рукой, которая автору не принадлежит». Но вопрос читателя – о чем это? — будет адресован не руке, но автору. Штука в том, что имея дело с «ненастоящим романом», в котором ничего не придумано, но все неподлинно, поскольку «подлинности не бывает», о том, что на самом деле собирался рассказать автор, можно только догадываться и предполагать.
Кажется, нам хотели поведать историю последних двух лет жизни Мэрилин Монро.
В общем-то, довольно известную. С комплексами детства, в котором отца не было, мать свихнулась, а Норма Джейн, известная миру под именем Монро, воспитывалась в детском доме и приемных семьях. Страдала от мысли, что ее никто не любит. Что позже обернулось паническим страхом перед кинокамерой. Гиперсексуальностью, неудачными замужествами, беспорядочными связями с Синатрой, братьями Кеннеди, шоферами ночных такси и случайными прохожими. Со смертью от коктейля снотворных и алкоголя, так похожей на убийство. С действительно малоизвестным (или придуманным?) романом звезды с собственным психоаналитиком, пятидесятилетним Ральфом Гринсоном, в котором было все, кроме физической близости.
Может быть, это история о том, как лет тридцать подряд Голливудом исподволь правили психоаналитики.
Они консультировали звезд экрана, режиссеров и сценаристов. Сами писали сценарии. Брали на себя обязательства вернуть на съемочную площадку исполнительницу главной роли, у которой вдруг съехала крыша, – будь то Вивьен Ли или Мэрилин Монро. И даже решение о том, удачно снята сцена или нет, принимал не режиссер, а психоаналитик после предварительной консультации со своей пациенткой.
В романе из воспоминаний, интервью, книг-предшественниц и опубликованных совсем недавно распечаток магнитофонных откровений Мэрилин своему психоаналитику Гринсону должна была явиться некая новая Монро. Не экранная соблазнительница. Не та, которая вызывает одни лишь мысли о сексе. Не наркоманка, алкоголичка и нимфоманка. Там обещалась (и даже появлялась на время) Мэрилин очень даже независимо и оригинально мыслящая. Читающая все без разбору, от Рильке до Джойса. Выдержки из дневников и монологов, записанных для Ральфа Гринсона, должны были явить Мэрилин – поэта и философа.
Тем трагичнее выглядело бы ее заикание перед камерой и неспособность в тридцати дублях произнести без ошибки коротенькую реплику сценария.
Неизвестно, что именно случилось со столь многообещающим замыслом на пути исполнения. Возможно, Шнайдеру на самом деле вовсе не хотелось писать книгу. Зато очень хотелось снять собственное кино о последнем романе Мэрилин. В избранном им жанре ретрорепортажа поперек его законам совершенно произвольно тасуются причины и следствия, а временные связи перекручены в угоду ассоциаций, смысл которых понятен одному автору. Что при наличии таланта вполне уместно в артхаусном кино, но в документальном повествовании, разбитом формально на главки местом и временем действия, просто сбивает с толку.
Но и с этим как-нибудь можно было бы справиться. Постоянно возвращаясь и листая страницы взад-вперед, восстановить и логику, и последовательность событий. Если бы все это было написано на хоть сколь-нибудь внятном языке.
В романе, где по предупреждению «все ненастоящее» самый ненастоящий – язык, которым он написан.
Лишенный вкуса, стиля, ритма и пластики, этот перевод с французского на русский – сильно напоминает дубляж эконом-класса на студии паленых дисков, где звезд первой величины озвучивает техперсонал из секретарш и системных администраторов. В результате чтение полной драматизма любовной истории с заслуженной наградой известного заранее самоубийства напоминает зубрежку учебника по сопромату. Каковое чтение, как известно, производится с одной-единственной целью – запомнить прочитанное, донести до экзаменатора, свалить и забыть навсегда.
Если кто не помнит, как это бывало в блаженные дни институтских сессий, – милости просим в мир ненастоящего романа Мишеля Шнайдера.
Мишель Шнайдер. Последний сеанс Мэрилин. Записки личного психоаналитика. М.: РИПОЛ классик, 2008.
