Цивилизация
Есть такие произведения искусства, после появления которых жизнь уже не может быть прежней. Что-то неуловимо меняется — то ли мир, то ли культурные ценности, — и последующие поколения вынуждены учитывать этот сдвиг, дискутировать с ним, спорить, опровергать, эксплуатировать и копировать.
Вспомнить хотя бы «Улисса» или «Черный квадрат». «Гарри Поттера» или «Шрека».
«Шрек» изменил лицо анимации, как «Гарри Поттер» — представления о детской сказке. Нет, конечно, всегда будут другие — анимэ, новая искренность от Pixar, собственно детская анимация, серьезные мультфильмы, побеждающие на серьезных фестивалях, но выкинуть «Шрека» из головы уже невозможно. И дело не в технике или картинке, унаследованной от диснеевской мультипликации, а в подходе. Кому теперь интересно слушать сказки в том виде, в котором они были написаны, говорить, как Андерсен и Братья Гримм. Но устарели не сказки, устарел тот язык. Добавить грубости и постмодернистской иронии, поязвить над слащавостью, перевернуть с ног на голову — перепеть старое в новые песни о главном. И вот уже капустник, собранный из классических сюжетов вроде «Красавицы и чудовища», обретает вполне актуальное лицо.
Михаэль Хербег, снявший в свое время одну из самых успешных комедий немецкого проката «Мокасины Маниту» и пародию на Звездные Войны «Космический дозор. Эпизод 1», в «Переполохе в Гималаях» этот подход не просто использует, но усиливает. Циничному переосмыслению подвергается не сказка, а история жизни баварской принцессы и ее любовь с императором Францом-Иосифом, классический немецкий романтический сюжет, воспетый в кинотрилогии «Сисси» с Роми Шнайдер.
Будни королевской семьи в «Переполохе» выглядят примерно так: Франц возвращается домой (но не с войны, как в жизни, а из загула), гордо демонстрируя свежую татуировку. «Как игра в покер?», — интересуется он у сумасшедшего старикашки-отца, разъезжающего по парку на инвалидном кресле. «Я проиграл половину твоего наследства», — удаляясь, бодро отвечает папаша. Мама, очевидно, суровая эрцгерцогиня София, сыгравшая печальную роль в судьбе реальной Сисси, страдает от недостатка любви и тщится обратить на себя внимание дворецкого при помощи афродизиаков. Франц и Сисси (здесь ее зовут Лисси) играют в гольф конфетами, а вечером Лисси устраивает для мужа стриптиз.
Но этого мало, в и так-то сильно отредактированную монаршескую жизнь вламывается Шрек.
То есть, простите, йети.
Серый мохнатый великан с довольно скверным характером кидает ежей в мишень вместо дротиков и использует их иголки в качестве зубочисток. «Ты такой подлый, мерзкий, невыносимый... Уважаю!» — говорит ему при случае дьявол, намереваясь забрать к себе в ад. Но йети выторговывает жизнь в обмен на (тут сатана пускается в размышления «Может, противогрибковый крем? Или полотенце со смешной уточкой?») самую красивую женщину мира, то есть Лисси.
Есть еще пародийные рекламные вставки, цитаты из «Кинг-Конга» и «Пиратов Карибского моря», а также фривольности, да такие, что ограничение по возрасту «до 12 лет» выглядит сильно вопиющим недосмотром. Новый садовник супружеской четы сначала превращает куст в фалосообразное изваяние, а затем, интимно понизив голос, объявляет Лисси: «Только прикажите, и я сотворю любую фигуру в ваших зарослях». «Как жаль! — всплескивает руками принцесса. — А мы уже побрились...»
Все это выглядит так, будто «Шрек» у Хербега сошелся то ли с более раскрепощенным европейским кино, то ли с тем маргинальным жанром про водопроводчика Карла, которым славна Германия. И интересен даже не сам мультфильм, сколько возможности дальнейшего развития. «Шрек» на грани ХХХ, откровенный «Шрек» в духе Фассбиндера или Альмадовара, с сексом, инцестом и гомосексуализмом — чем не новая перспективная традиция.
