Цивилизация
Десяток участников молодежного реалити-шоу «Пионерлагерь» приезжают на территорию реального лагеря для отдыха пионеров «Лесная поляна». В свое время он был закрыт по уважительной причине: в 84-м году в окрестностях лютовал маньяк, распотрошивший, в частности, выбравшихся под кустик на свидание пионервожатую и ее колхозного бойфренда. За процессом наблюдал востроглазый и любопытный до ночных деталей взрослой жизни отдыхающий подросток. Ко времени действия фильма «Лесная поляна» опустела и одичала.
Пионеры на стендах облупились, спортивные снаряды проржавели, а гостей дожидаются незримый режиссер, обозначающий свое присутствие голосом из репродуктора, и ведущая шоу Алиса (Анфиса Чехова) с большой грудью и, кажется, соразмерно увесистой судьбой, позволяющей женщине спать летом в меховой горжетке и завтракать глотком чего бог пошлет из фляжки.
Собравшись на плацу, где прежде проводились линейки, некормленые и уставшие участники выслушивают от Алисы информацию касательно правил игры и условий, необходимых, чтобы победить. Они лаконичны, но в то же время подозрительно расплывчаты. Финалистом и обладателем миллиона рублей станет тот, «кто наиболее удачно впишется в антураж». Особенности антуража конкретизируются уже через пару минут экранного времени. Отрабатывая естественность поведения перед камерами, ребята как бы шутки ради голосуют за исключение одного из участников, которого кто-то немедленно и исключает, всадив бедолаге стрелу в голову.
И без того-то лишенный приятности механический режиссерский голос сообщает, что правила меняются, и теперь игра пойдет на выживание. Тут в подсобке находится отрубленная усатая голова доставившего их в «Лесную поляну» шофера.
Изо рта у нее торчит своего рода сопроводительная записка, где коротенько изложена такая история: «Однажды ночью дети ехали в черном автобусе с черными шторками. Въехали в тоннель и видят: у водителя конская голова с рогами. А когда автобус выехал из тоннеля, все были уже мертвые, и головы у них отрезаны».
Наиболее очевидный вывод из происходящего делает, отвечая на истерические вопли «Что же теперь будет?!», один из героев: «Денег точно не будет».
Идеальным интерпретатором, способным придать киногеничный вид страшилкам, имевшим широкое хождение в спальнях пионерлагерей после отбоя (пирожки с человечиной, красная рука, шкаф-людоед), был бы, если отойти от реалий, Тим Бертон, снявший очень родственную по духу «Сонную лощину». Или, на худой конец, Роман Качанов периода «ДМБ». За дело, однако, взялся Вадим Шмелев. Режиссер по-своему драматичной профессиональной судьбы, поставивший по госзаказу закономерно провальный «Обратный отсчет» и наживший себе немало врагов в среде благоволящих «Моей прекрасной няне» интеллектуалов после выхода плохонького «Кода апокалипсиса» с актрисой Заворотнюк (реализованного, как говорят, на некие олигархические деньги).
В общем, понятно, что, подвизаясь на таких проектах, нетрудно несколько озвереть и позабыть про чувство юмора, и малобюджетный «ССД» (где и с озверением, и с леденящей серьезностью все ОК) можно рассматривать как авторский вопль художника, вырвавшегося из дружелюбно-душных объятий спонсоров на творческую волю. Впрочем, волю относительную. По признанию Шмелева, некоторые сцены были смягчены по просьбам прокатчиков. Не исключено, что со схожими чувствами подошла к процессу и телеведущая Чехова. Большую часть фильма она (как в байке про Зыкину, приболевшую перед концертом, но вынужденную выйти на сцену навстречу пожеланиям мужской аудитории): «просто ходит» Однако в какой-то момент дива выдает прочувствованный монолог на тему «всех нормальных людей отсеивают на кастинге, а в телевизор попадают одни уроды».
К сожалению, тот факт, что двое уставших от нелюбимой работы людей получили возможность публично высказаться, не делает «ССД» хорошим кино.
За 110 минут экранного времени Шмелев успевает укокошить 14 человек, как участников шоу, так и второстепенных персонажей (причем трупы фигуральным образом наступают друг другу на пятки: таращась на еще теплое тело товарки, распятой на крюках в туалете, толстушка тут же падает замертво не от ужаса, а от съеденного с голодухи отравленного печенья), и количество, по-советски говоря, не лучшим образом отражается на качестве. Собственно рабочий маниакальный процесс остается за кадром, и мы видим лишь конечный продукт, не вызывающий ни малейших сомнений в своей бутафорской природе, да и мотивация злодеяний подшивалась сценаристами даже не белыми нитками, а пожалуй что изолентой. Скажем, вопрос той самой несчастной толстушки, откуда маньяк мог прознать, что в далеком провинциальном детстве ее обозвали «гробом на колесиках», можно переадресовать авторам фильма.
