Цивилизация
Пока девочки под руководством Валерии Гай Германики напивались на дискотеках и трахались по подвалам, в Париже начался и закончился учебный год. Все это время, девять месяцев, если быть точным, в одной из школ снимали кино, единственным всамделишным актером в котором был Франсуа Бегодо – бывший кинокритик и действительный сотрудник французского Playboy. Остальные задействованные в картине актеры – набранные по объявлению настоящие школьники из парижских спальных районов. Бегодо в свое время действительно работал в школе, а потом написал про это книжку.
Книжка легла в основу сценария Лорана Канте, получилось кино.
Пересказывать происходящее на экране между первой встречей учителя-словесника (Бегодо) с вверенным многонациональным классом и финальным футболом на школьной площадке не имеет никакого смысла. Если уж написание сочинения «Как я провел лето» еще имеет какой-то сомнительный педагогический смысл, то описание печатным словом учебного процесса после «Педагогической поэмы» Антона Семеновича Макаренко оставим вконец спятившим постмодернистам. Любая попытка ухватиться здесь за какой-то сквозной сюжет, судьбу кого-то из обитателей «межстенного» (оригинальное название фильма — «Между стен») пространства, учителя или кого-то из его подопечных не оборачивается ничем, кроме легкой досады.
Обласканного критикой и жюри Каннского фестиваля Канте совсем не интересует выстраивание связного сюжета.
Куда как больше его волнует человек на границе вступления во взрослую жизнь, где его индивидуальное сознание будут давить общественные нормы. Где в лучшем случае придется пытаться прятать сильные эмоции за маской академического безразличия, как это делает учитель Франсуа. На ум приходит Мельников из «Доживем до понедельника», однако если в советской школе учитель тоже человек, то в парижской — человеком быть довольно непросто. Каждая попытка Франсуа задушевно побеседовать с учениками выглядит несколько неуклюже. Они оценивают его, легко переходят в нападение, заставляют доказывать сначала, что он не гей, а потом и право быть им другом или хотя бы наставником. Безупречная в техническом отношении картинка позволяет не выделить из всего класса одного героя, но раскрыть еще не окрепшие, но уже переполненные амбициями и максимализмом все еще надоедливо детские характеры каждого из учеников, посмотреть, как они меняются в заданном временном промежутке.
И тут не избежать сравнений с деятельностью выдающихся педагогов прошлого, вроде того же Макаренко, больше прочих тоже любившего невыносимых, но живых «трудных» подростков.
Ведут себя здешние афрофранцузы и китайцы не хуже макаренковских беспризорников. «Класс» это вообще такая до предела наглядная экранизация учебника по возрастной педагогике. С одной стороны, зритель может ненароком задремать, поняв, что внезапных поворотов сюжета от школьной хроники не дождаться. С другой – несколько пасторальное по настроению наблюдение за живыми, невыдуманными и очень разными персонажами хоть и рассеивает внимание и временами несколько раздражает, может обернуться куда более интересным опытом, чем попытка разобраться в отношениях традиционно малохольных вампиров-тинейджеров.
