Цивилизация
Есть на Востоке такое лакомство — бетель. Растение, листья которого жуют, подобно табаку, обладает кучей лечебных свойств. Бетелем избавляют от артритов, головных болей и несварения желудка, он так популярен во Вьетнаме, что там существует поговорка: «Разговор начинается с бетеля». Впрочем, в контексте «Эрос, помоги» интересно совсем другое: на Тайване вокруг продажи бетеля сформировалась собственная эротическая культура. В 80-х конкуренция на этом рынке стала столь высока, что в продавщицы начали определять исключительно хорошеньких девушек, наряжая их в маленькие юбочки и клетчатые платьица. Все это к чему?
К тому, чтобы вы знали: героини «Эрос, помоги», девицы на высоченных каблуках и в полупрозрачных одеждах — не плод режиссерской фантазии, а представительницы древней, но не самой древнейшей тайваньской профессии.
Их сексуальность в фильме доведена до гротеска: днем Шинь, сидящая на возвышении, игриво спускается к покупателям по шесту, вечером продавщицы танцуют на фоне неоновых огней, ночью занимаются любовью в причудливых позах. По крайней мере, такими их видит брокер А Цзэ, недавно проигравший все свое немалое состояние.
Теперь А Цзэ живет на то, что распродает остатки былой роскоши, притаскивая к старьевщику то телевизор, то такой же безумный, как и его фантазии, дизайнерский светильник. Он слоняется по полупустой квартире, опечатанной судейскими приставами, названивает в службу доверия и, угрожая покончить с собой, заваривает лапшу. На том конце провода сидит Чу, толстушка, которую муж, имеющий подозрительную привычку в голом виде играть с приятелем на бильярде, укармливает деликатесами, снятыми в неприятном артхаусном духе.
«Эрос, помоги» — вторая картина тайваньца Кан-Шена, любимого актера Цай Мин Ляна (слово «актера», впрочем, можно и опустить), и первый фильм, в котором Кан-Шен выступил и сценаристом, и режиссером.
В 2003 году он снял «Пропавший» и получил за него несколько фестивальных призов, однако деньги на «Эроса», вошедшего впоследствии в официальную программу венецианского кинофестиваля в 2007 году, нашлись нескоро. Исполнительным продюсером картины стал Мин Лян, он же взял на себя функции художника-постановщика, а Кан-Шену пришлось из-за ограниченного бюджета самому играть главную роль.
Долгие статичные кадры, вывернутые ракурсы — то с потолка, то откуда-то сбоку, жизнь А Цзэ, выращивающего дома марихуану и зачитывающего ей отрывки из Библии — нескончаемая психоделическая галлюцинация. Действительно ли герой предается акробатическому сексу, для постановок которого режиссер специально нанимал хореографа и рассказывал, что актрисы от смущения плакали? Правда ли Чу, раздевшись, погружается в ванну с живыми угрями? Не исключено, что любовницы А Цзэ не существуют в реальности. Быть может, нет и самого А Цзэ: был когда-то большим человеком, но потерял работу и просто исчез.
В интервью Кан-Шен говорит, что А Цзэ автобиографичный персонаж:
в свое время актер настолько увлекся биржевой игрой, что лишился денег и заработал депрессию. Любопытно, автобиографичен ли представленный в фильме рецепт борьбы с посткризисной хандрой. Выглядит он разумно и весьма привлекательно: марихуана и женщины.
